– Я хочу, чтобы ты спокойно пошел со мной, – сказал Барнетт. – А иначе нам придется сделать из-за тебя кое-что, чего нам делать не хочется.
«Хрена с два не хочется тебе, садист, ублюдок чертов», – подумал Беллами.
Он встретился взглядом с Кларк, и они несколько долгих секунд не сводили друг с друга глаз. Кларк незаметно покачала головой, и Беллами знал, что этот жест означает: «Не делай этого. Не смей идти на этот обмен».
Но было слишком поздно. Родос и Барнетт победили. Беллами ни за что не станет подвергать Кларк и Уэллса еще большей опасности, они и так слишком много из-за него рисковали.
– Отпусти их, – сказал Беллами, выпуская лук и с поднятыми руками направляясь к Барнетту. – Я сделаю все, что ты хочешь.
Люди Барнетта метнулись вперед, подхватили Беллами под локти и быстро завернули ему руки за спину.
– Я думаю, вы мне все пригодитесь, – сказал Барнетт.
Охранники препроводили Беллами к Уэллсу и Кларк. Теперь он чувствовал тепло тела стоявшей возле него девушки и подвинулся, чтобы их руки соприкасались. Барнетт отдал команду, и его люди тычками погнали пленников по тропке.
Их вели цепочкой, и Беллами оказался между Уэллсом (тот шел сзади) и Кларк впереди. Несмотря на то что идти со связанными руками было неудобно, девушка шла с высоко поднятой головой и развернутыми плечами. «Она бесстрашна», – несмотря на мрачные обстоятельства, восхищенно думал Беллами. Удивительно, что ему больше не было страшно. Он поступил правильно. Никто больше не погибнет по его вине, пусть даже это означало, что вот-вот пробьет его последний час. Лучше этой же ночью принять грудью тысячу пуль, чем встретить новый день гадая, кто пострадает из-за него сегодня.
Он запрокинул голову и стал смотреть на звезды, блиставшие на не скрытых листвой участках неба. Годы, которые он прожил в космосе, начинали казаться сном. Теперь его дом тут. Он принадлежит этой земле.
– Надеюсь, тебе нравится этот вид, – сказал за его спиной Барнетт. – Потому что на рассвете тебя ждет казнь.
Значит, ему суждено тут умереть.
Ничто на Земле больше не казалось ей прекрасным. Каждая миля этой лесистой местности была теперь всего лишь очередным этапом пути, который она преодолевала во имя спасения Люка, а тот с каждой минутой все больше слабел.
«Может, нам следовало умереть вместе с остальными там, в Колонии, – мрачно думала она. – Может быть, нам вовсе не надо было сюда прилетать».
Но теперь-то Гласс не допустит, чтобы они умерли тут, в пути, одинокими и напуганными. Люк дернулся в своем забытьи, она встала, едва держась на подгибающихся ногах, провела ладонью по небритой щеке любимого, коснулась его губ. При мысли о том, что тело Люка может навсегда отказаться служить ему, в груди тоскливо заныло. Как может продолжаться существование этой планеты, если Люка не станет? И как может тогда не оборваться собственное существование Гласс? Нет уж. Она не позволит ему вот так просто взять и сгинуть в этих лесах. Она слишком многим ему обязана.
С каждым метром Гласс все ловчее тащила за собой санки, но мышцы болели все сильнее, мозг уставал, и ее все больше и больше тревожило предположение, что она движется не в том направлении. Судя по компасу, она шла к югу, но ничто вокруг не казалось знакомым. Неужели они уже тут были?
К середине дня Гласс вся взмокла. Болела спина, конечности дрожали от усталости, и она понятия не имела, далеко ли до лагеря. Надо было отдохнуть. Остановившись, она подтянула санки к дереву. Люк застонал от боли и пошевелился. Гласс рухнула на землю рядом с ним.
– Эй, – шепнула она, целуя любимого в лоб и ощущая, как он горит.
Люка уже несколько дней терзала лихорадка. В душе Гласс вновь поднялась волна сомнений. Как ей справиться со всем этим? Как пройти этот путь в одиночку, таща за собой Люка? У нее едва ли хватит сил поднять его, а уж одновременно держать Люка и отбиваться от врагов… Если те снова нападут, это наверняка будет их последняя атака.
Уперев руки в боки, Гласс смотрела в небо и глубоко дышала, чтобы унять бешено колотящееся сердце. Она со всем справится.
