– О, не говори глупостей. Он был страшно рад меня видеть, только и всего. Он сел, мы вместе выпили еще чаю, и он сказал мне, что ты приехала с ним за подарками к Рождеству и что вы встречаетесь тут в половине первого. Вот я и пошел тебя искать, хотел поторопить.
– Как ты догадался, что я в «Медуэйзе»?
– Просто тебя больше нигде не было, и я в конце концов пришел туда. И нашел тебя там, – усмехнулся он.
Джудит растрогалась, представив, как он бродил в такую ужасную погоду по Пензансу и искал ее, сердце ее отозвалось приливом теплой, нежной благодарности.
– Ты мог просто сидеть в уютном кресле в клубе и читать газету.
– У меня не было охоты сидеть ни в клубе, ни где-нибудь еще. Я насиделся в душных поездах. Теперь рассказывай, как ты…
Но прежде чем она успела что-нибудь сказать, вернулся старик-официант, неся на подносе кофейники, чашки с блюдцами и тарелку с двумя на удивление маленькими печеньями. Эдвард опять пошарил в кармане штанов, вытащил оттуда горсть монет и заплатил.
– Спасибо, сэр.
Когда он ушел, Джудит опустилась коленями на потертый коврик перед камином и разлила кофе по чашкам. Кофе был черный и со странноватым запахом, но действительно горячий.
– Чем ты занималась все это время? – расспрашивал ее Эдвард.
– Ничем особенным. Училась.
– Боже, я тебе сочувствую. Но не горюй, скоро школе конец, и ты будешь удивляться, как могла все это выносить. А Нанчерроу?
– Стоит пока.
– Глупышка, я спрашиваю: что там творится? Кто дома?
– Я полагаю, что все. Теперь, когда ты приехал.
– А друзья и родственники?
– Приехали Пирсоны из Лондона. Вчера вечером.
– Джейн и Алистер? Отлично, они стоящие гости.
– А их дети с няней прибудут, кажется, сегодня вечерним поездом.
– Ну что же, каждый из нас должен безропотно нести свой крест!
– И Томми Мортимер обещал быть, но когда именно – не знаю.
– Он неминуем, как судьба. – Эдвард протянул, копируя медоточивый голос Томми: – «Диана, голубушка, капельку мартини?»
– О, да будет тебе, ты преувеличиваешь.
– Да я, в общем, даже люблю этого старого чудака. Афина привезла какого-нибудь томного воздыхателя?
– На сей раз нет.
– Одно это уже повод для веселья. Как поживает тетя Лавиния?
– Я еще не виделась с ней. Сама только вчера приехала из «Святой Урсулы». Но я знаю, что она будет на рождественском ужине.
– Она будет как королева в своем платье из черного бархата… наша милая старушка. – Он отпил из чашки и скривился. – Господи, какая гадость!
– Расскажи про Арозу.
Жалобно звякнула чашка, когда он резко, решительно поставил ее обратно; ясно было, что больше он к этому кофе не притронется.
– Ароза – это потрясающе! Все подъемники для горнолыжников были в исправности, и народу не так много. Фантастический снег, и весь день светит солнце. Мы катались с утра до вечера, а потом почти всю ночь танцевали. Там открылся новый бар, «Три графа», все туда ходят. Мы выметались оттуда только в четыре часа утра. – Он напел: – «Кругом твердят, что ты прекрасна, но и без слов мне это ясно!» Мы заставляли музыкантов играть эту мелодию каждую ночь.
Мы. Кто это – мы? Джудит подавила внезапный прилив зависти.
– С кем ты там был?
– Да так, с друзьями по Кембриджу.
– Наверно, было здорово.
– Ты никогда не каталась на лыжах?
– Нет, – покачала она головой.
– Когда-нибудь я возьму тебя с собой.
– Я не умею.
– Я тебя научу.
– Афина говорила, ты учишься летать на самолете.
– Уже выучился. Теперь у меня есть удостоверение квалифицированного летчика.
– Это страшно?
– Ничуть, это бесподобно. Чувствуешь себя неуязвимым. Будто ты какое-то сверхъестественное существо.
– Трудно управлять самолетом?
– Не труднее, чем водить машину, и в миллион раз увлекательнее.
– И все-таки я думаю, ты очень храбрый.
– Да уж, конечно, – усмехнулся Эдвард, – бесстрашный человек-птица, бороздящий воздушные просторы. – Вдруг он отогнул на запястье рукав свитера и, прищурившись, поглядел на свои часы. – Четверть первого. Скоро приедет папчик и заберет нас домой. Солнце в зените – почему бы нам не выпить по бокалу шипучки?
– Шампанского?!
– У тебя есть возражения?
– Не лучше ли подождать, пока придет твой отец?
– Зачем? Он терпеть не может шампанское. Ты относишься к этому напитку иначе, я надеюсь?
– Я его никогда не пробовала.
– Раз так, сейчас самое время.
И прежде чем она успела возразить, он вскочил на ноги и еще раз подошел к звонку у камина.
– Но Эдвард… ведь еще только полдень!..
– Ну да! Шампанское можно пить в любое время дня или ночи, в том и заключается его прелесть. Мой дед называл шампанское лимонадом богачей. Должны же мы с тобой как-то отметить приближение Рождества? Лучшего способа не придумаешь.
