Весь день они провели на солнце – на скалах, на песке, в море. После полудня вода стала подниматься, покрывая шипящее от жара песчаное взморье, мелкие буруны уже не были такими холодными, и они могли лежать на воде и глядеть в небо, укачиваемые легкими летними волнами. К половине пятого жара спала, и девушки решили, что на сегодня хватит, помня о том, что им еще предстоит долгое восхождение наверх, к вершинам скал.
– Даже жалко уходить отсюда, – вздохнула Хетер, когда они натянули легкие платья и уложили в рюкзаки мокрые купальники и остатки еды. Она повернулась и устремила взгляд на море, которое под лучами снижающегося солнца чудесным образом приобрело другой оттенок – теперь это был уже не нефрит, а темный аквамарин. Она опять заговорила: – Знаешь, это уже не повторится. Никогда. Мы вдвоем, никого больше, и это место, этот день. Все происходит лишь однажды. Ты когда-нибудь думала об этом, Джудит? Бывает, конечно, почти так же, но точно так же – никогда.
Джудит поняла.
– Я знаю.
Хетер закинула свой рюкзак за спину, продела голые руки в лямки.
– Ну что, пойдем займемся альпинизмом.
И впрямь это был долгий и тяжелый подъем, разве только не так захватывало дух от высоты, как это было во время спуска. Они вздохнули с облегчением, благополучно достигнув вершины, и остановились на минутку на толстом, дернистом травяном ковре, чтобы перевести дух и бросить прощальный взгляд вниз, на безлюдный пляж, на неизменные скалы и пустынное, спокойное море.
Все происходит лишь однажды.
Хетер права. Точно так не будет уже никогда. Сколько времени пройдет, прежде чем они снова приедут сюда, в Трин?
В Порткеррис они вернулись к шести часам, прожарившиеся, просоленные и вконец измученные. Вывеска на бакалейной гласила: «Закрыто», но дверь была не заперта, и, войдя, они увидели мистера Уоррена: в одной рубашке, скинув пиджак, он занимался бухгалтерией, подводя в своем крошечном кабинетике итог рабочего дня. Когда девушки вошли, он поднял голову, оторвавшись от столбцов цифр.
– А… Смотри-ка, кто пришел. Как провели день?
– Бесподобно… мы ездили в Трин.
– Знаю, мама мне сказала. – Он перевел взгляд на Джудит. – Тебе звонили, с час тому назад.
– Мне?!
– Да. Он просил, чтобы ты позвонила. – Мистер Уоррен положил ручку и стал шарить по столу. – Вот, я записал. – И протянул ей какую-то бумажку. На ней было написано всего два слова: «Позвони Эдварду».
– Он сказал, ты знаешь номер телефона.
Эдвард… Джудит почувствовала, как в ней стремительно подымается радость, от ступней вверх к самой макушке, – словно сухая губка, брошенная в воду, тотчас пропитывается влагой; будто кто-то потянул за уголки ее губ и они разомкнулись в непроизвольной улыбке. Эдвард.
– Откуда он звонил?
– Не сказал. Сказал только, что он дома.
– Кто это, Джудит? – сгорала от любопытства Хетер.
– Всего лишь Эдвард Кэри-Льюис. Я думала, он еще во Франции.
– Тогда позвони ему прямо сейчас.
Джудит заколебалась. Телефон, стоящий на столе мистера Уоррена, был единственный в доме. Хетер поняла причину ее нерешительности.
– Папа возражать не будет, правда, пап?
– Конечно нет. Пожалуйста, Джудит, не стесняйся.
И он поднялся на ноги.
Джудит была страшно смущена:
– Ах, я прошу вас, вам вовсе не нужно уходить. Ничего личного, всего лишь Эдвард.
– Я передохну минутку. Закончу потом. А сейчас пойду выпью пивка…
Хетер, сверкая черными глазами, сказала:
– Я схожу на кухню и налью тебе кружку. Джудит, давай сюда свой рюкзак, я повешу наши купальники сушиться.
Проявляя истинный такт, отец и дочь дружно поднялись по лестнице наверх и оставили ее одну. Джудит проводила их глазами, затем села за стол на место мистера Уоррена, подняла трубку старомодного телефона и продиктовала телефонистке номер Нанчерроу.
– Алло.
Это был Эдвард. Она сказала:
– Это я…
– Джудит!
– Я только что вернулась. Мистер Уоррен передал мне, что ты звонил. Я думала, ты еще во Франции.
– Нет, я приехал в четверг и оказался практически в пустом доме. Ни мамы, ни Джудит, ни Лавди. Мы с папчиком ведем тут холостяцкую жизнь.
– Но ведь Лавди вернулась.
– Да, но я почти не вижу ее. Она целый день пропадает на конюшне, объезжает нового пони.
– Хорошо отдохнул во Франции?
– Изумительно! Хочу тебе рассказать. Когда ты вернешься?
– Еще только через неделю.
– Я не могу столько ждать. Давай встретимся сегодня вечером. Я подумал, почему бы мне не приехать на машине в Порткеррис, мы могли бы сходить куда-нибудь выпить. Уоррены не будут против?
– Нет, конечно.
– Тогда, скажем, в восемь часов. Как тебя найти?
– Спустишься по холму и направишься по дороге на порт. «Бакалейная Уорренов», это сразу за старой Рыночной площадью. Магазин будет закрыт, но дверь с торца дома всегда открыта, войдешь через нее. Ярко-голубая дверь с медной ручкой.
– Ошибиться невозможно. – По его голосу было слышно, что он улыбается. – В восемь. Увидимся.
И он положил трубку. А Джудит продолжала сидеть у телефона, мечтательно улыбаясь, прокручивая в мыслях все сказанное им и вспоминая интонацию его голоса. Он едет. Хочет рассказать ей о Франции. «Я не могу столько ждать». Он хочет видеть ее. Он едет.
