Томми Мортимер заказал столик у окна с видом на парк. Томми был очарователен как никогда. Они с Дианой уже сидели в вестибюле, когда девушки влетели через вращающиеся двери в великолепный отель. Засим последовали долгие и шумные приветствия – все были рады видеть друг друга. Диана услаждала взор своим лондонским нарядом: блестящий черный костюмчик и безумная, кокетливая черная шляпа, надвинутая на один глаз. Все отказались от аперитива и прошли прямо в ресторан, где для них уже охлаждалась в серебряном ведерке со льдом бутылка шампанского.
Обед удался на славу. В окно светило солнце, еда – отменная, бокалы только успевали наполняться. Диана была в ударе. Первый раз за время войны приехала она в Лондон и, несмотря на это, чувствовала себя тут как дома. Старые друзья, с которыми она не виделась годами, замечая ее, когда шли к своим столикам, останавливались поболтать; другие махали рукой и посылали воздушные поцелуи со своих мест.
Она говорила о предстоящей свадьбе Лавди с восторгом, как об огромной радости, будто сбылось как раз то, что она и планировала для своей младшей дочери.
– Мы приехали в город заказать бланки приглашений и купить что-то вроде приданого. Вчера весь день рыскали по магазинам в поисках подходящих вещей. Правда, родная?
– А как же купоны на одежду? – интересовалась Джудит, никогда не забывавшая о практической стороне дела.
– О, никаких проблем, дорогая. Я заключила небольшую сделку с Хетти. Выдала ей охапку старых вещей Афины в обмен на шестимесячную норму купонов. И на ее взгляд, в выигрыше осталась она. Разумеется, так оно и есть.
– Бедная Хетти! – усмехнулась Джудит.
– Нисколько не бедная. Она была в восторге. Никогда еще у нее не было такого гардероба. К тому же она будет приглашена на свадьбу. Разумеется, мы пригласим и Филлис, и Бидди, и Боба.
Боба?
– Вы о дяде Бобе? О Бобе Сомервиле?
– Ну конечно. Он приезжал на побывку весной, всего на несколько дней, и Бидди взяла его к нам на ужин. Они с Эдгаром тут же нашли общий язык. У тебя очаровательный дядя.
– Кажется, Бидди мне писала об этом, но у меня из головы вылетело. Только вот сможет ли он приехать?
– Я очень на это надеюсь. Приятных мужчин нам будет не хватать. Одни старикашки с палочками.
– Расскажите мне о свадьбе. Как все будет?
– Ну что же… – Диана была в своей стихии. – Мы планируем что-то вроде fête champêtre[91] во внутреннем дворе… это гораздо оригинальнее, чем обед в духоте, в доме. Знаете, стога сена, бочки с пивом, столы на козлах…
– А если пойдет дождь?
– Не пойдет. В такой день!.. Он не посмеет.
Томми рассмешила ее самоуверенность.
– И сколько гостей? – полюбопытствовал он.
– Мы все продумали, пока ехали в поезде. Правда, Лавди? В роузмаллионской церкви помещается восемьдесят человек, так что не больше восьмидесяти. А церковь мы планируем украсить кувшинами с полевыми цветами и гирляндами из борщевика. Поставить связки кукурузных снопов, перевязанные белыми ленточками, с краю каждой скамьи. Очень по-деревенски. Томми, что означает эта мина?
– Мне вспоминается «Вдали от обезумевшей толпы» Томаса Гарди.
– Слишком мрачно. У нас все будет гораздо веселее.
– А какие гимны мы будем петь? «Мы идем за плугом в поле» или «Волнуется золотая кукуруза»?
– Не смешно, Томми. Ты перебарщиваешь.
– Я должен явиться в охотничьем твидовом костюме и с ружьем под мышкой?
– Можешь быть в чем угодно. В вельветовых штанах и с лопатой, если тебе так нравится.
– Мне понравится все, что нравится тебе.
Диана вытянула губы трубочкой, посылая ему поцелуй, и поинтересовалась, не пора ли заказывать кофе.
