– В таком случае я могу отправиться не откладывая. Завтра. Бидди в отъезде, но Филлис и Анна здесь. Я могу оставить дом на Филлис. – Она стала соображать, на ходу строить планы. – Я даже могла бы поехать на машине. Пожалуй, это будет лучше, чем ехать на поезде. Если у меня будет собственный транспорт, это прибавит весу моим доводам и уговорам.
– А как с горючим?
– Бидди оставила мне пачку просроченных талонов. Я отоварю их в местном гараже.
– По зимним дорогам путь будет долгим.
– Нестрашно. Я уже ездила раньше. И сейчас дороги не перегружены транспортом. Я поеду завтра, заночую на Мьюз, а наутро сразу же отправлюсь на Фулем-роуд.
– Может быть, когда ты увидишь его, тебе покажется, что я сделал из мухи слона. Но я не думаю, что это так. Больше всего сейчас, мне кажется, Гасу нужны старые друзья. О Нанчерроу не может быть и речи, так что остаешься только ты.
– Называй адрес.
Она отыскала карандаш и под его диктовку накарябала адрес Гаса на обложке телефонного справочника.
– Это примерно в середине улицы, за Бромптонской больницей, на правой стороне.
– Не беспокойся, я найду.
– Джудит, ты ангел! Ты сняла огромную тяжесть у меня с души.
– Быть может, у меня ничего не получится.
– По крайней мере, ты попробуешь.
– Да, попробую. Спасибо, что позвонил. Я так за него волновалась. У меня осталось тяжелое чувство, когда мы попрощались тогда, в Коломбо. Он казался таким чудовищно одиноким!
– Думаю, такой он и есть на самом деле. Дай нам знать, как все обернется.
– Непременно.
Они поговорили еще немного, потом попрощались, и Джудит положила трубку. Внезапно она почувствовала, что вся дрожит – и не только от холода, царящего в холле, но и от жуткого осознания того, что все ее опасения насчет Гаса подтвердились. Через минуту-другую она встала и вернулась в гостиную, подложила в камин еще одно полено и присела на корточки перед его успокаивающим пламенем.
Новости заканчивались. Филлис потянулась к приемнику и выключила его.
– Ты долго разговаривала, – заметила она.
– Да. Звонил Руперт Райкрофт. Насчет Гаса Каллендера.
Филлис все знала о Гасе: за те два месяца, что Джудит прожила дома, она успела рассказать Филлис об их встрече в Коломбо и о том, как на ее долю выпало сообщить Гасу о замужестве Лавди.
– Что насчет Гаса? – спросила Филлис.
Джудит рассказала.
Отложив вязанье, Филлис слушала и менялась в лице.
– Вот бедняга! Жестоко с ним судьба обошлась. Руперт не мог как-нибудь помочь ему?
– Он пригласил его к себе в Глостершир, но Гас отказался.
– Так чего же он хочет от тебя? – насторожилась Филлис.
– Чтобы я поехала в Лондон и попыталась уговорить Гаса приехать к нам.
– Он не буйный?
– Ну что ты, Филлис, конечно нет.
– От этих душевнобольных всего можно ожидать. Почитай газеты – страшные вещи бывают…
– К Гасу все это не имеет ни малейшего отношения. – Она подумала о Гасе и добавила: – Гас – особенный случай.
– Значит, ты поедешь?
– Да. Думаю, я должна.
– Когда?
– Завтра. Не теряя времени. Поеду на машине, вернусь послезавтра.
Последовала длинная пауза, потом Филлис сказала:
– Завтра ты не можешь. Завтра же среда – ужин в Нанчерроу. Джереми Уэллс. Ты обязательно должна там быть.
– Я забыла.
– Она забыла! – возмутилась Филлис. – Как ты могла забыть?! С какой стати тебе нестись бог знает к кому в такой день? Тебе о своей жизни надо думать. О своем будущем. Отложи поездку в Лондон на день. Ничего страшного не случится, если ты поедешь днем позже.
– Филлис, я не могу.
– По-моему, это будет очень невежливо с твоей стороны. Что подумает миссис Кэри-Льюис? Что подумает Джереми, когда узнает о том, что, вместо того чтобы встретиться с ним после стольких лет, ты укатила в Лондон к какому-то другому человеку?
– Гас – не какой-то там другой человек.
– Подумаешь! Даже если он был другом Эдварда, это еще не повод, чтобы ради него забыть обо всем.
– Филлис, если я не поеду, то не прощу себе этого до конца жизни. Разве ты не понимаешь, через какой ад он прошел? Три с половиной года он прокладывал эту железную дорогу через джунгли, задыхаясь от жары, страдая от болезней и истощения. Чуть не умер от дизентерии, и охранники были настоящие садисты, не знали никакой жалости. У него на глазах гибли его друзья. Ничего удивительного, что с ним случился срыв. Как я могу в таких обстоятельствах думать о себе или о Джереми?
Эта тирада заставила Филлис замолчать. Уставившись в огонь, она сидела с надутым видом, но больше не спорила. Потом она заговорила:
