Они уже выехали за черту города, миновали маленькое рыбацкое селение и взобрались по крутому склону холма на уходящую вдаль пустынную равнину. Узкая дорога петляла вдоль прихотливо извивающихся каменных стен и изредка встречающихся ферм со старыми, низкими строениями, сбившимися в кучи, словно ищущими друг у друга защиты от ветра. Отлогие холмы, увенчанные доисторическими пирамидками, сложенными из гранитных валунов, тянулись до самых прибрежных скал, а за ними ослепительно блестело море, испещренное крапинками солнечных бликов. Далеко в море крошечные рыболовные суденышки боролись с волнами, в вышине с криками кружили чайки, карауля идущего за плугом пахаря с его лошадью, в ожидании, когда можно будет поживиться на свежевспаханной земле.
Пейзаж этой части Корнуолла сильно отличался от тех мест, где жила Джудит.
– Здесь очень красиво, – заметила она.
Миссис Кэри-Льюис улыбнулась:
– Ты разве никогда раньше не ездила по этой дороге?
– Нет, так далеко мы не заезжали.
– Это не так далеко от Пенмаррона. В Корнуолле вообще не бывает больших расстояний.
– Да, если, конечно, есть машина.
– Разве у твоей мамы не было машины?
– Был «остин», семерка. Но она не очень-то любила на нем ездить. Так что мы обычно добирались до Порткерриса поездом.
– Вот как? Значит, она не любит водить?
– Да. Она постоянно очень нервничала, говорила, это потому, что в Коломбо ее всегда возил шофер. Но это нелепость, ей-богу, на самом деле она отличный водитель.
– Какой смысл иметь машину, если ты на ней не ездишь? – вставила Лавди.
Джудит почувствовала, что переусердствовала с упреками в адрес своей мамы и что пора ей, как верной дочери, заступиться за нее.
– Во всяком случае, лучше вообще не ездить на машине, чем водить, как моя тетя Луиза. Она гоняет свой «ровер» на скорости чуть ли не сто миль в час, причем, как правило, несется по встречной полосе. Мама всегда страшно боялась ездить с ней.
– Думаю, я бы тоже боялась на ее месте, – сказала миссис Кэри-Льюис. – Тетя Луиза – это кто?
– Сестра моего папы. Пока мама за границей, я буду проводить каникулы у нее. Она живет в Пенмарроне.
– Надеюсь, она не станет возить тебя на скорости сто миль в час?
– Нет, она обещала купить мне велосипед.
– Какая разумная женщина. И все-таки очень жаль, что твоя мама не любит водить машину. В этой части Корнуолла столько дивных бухточек и пляжей, а без машины их не обнаружишь. Ну да это ничего – мы покажем тебе все эти места, так и нам будет гораздо веселее, ты ведь никогда не видела их раньше. – Несколько секунд она молчала, потом спросила: – Как ты зовешь свою маму?
Довольно странный вопрос, подумала Джудит.
– Мама.
– А как ты собираешься звать меня?
– Миссис Кэри-Льюис.
– Что ж, очень пристойно и почтенно. Мой муж одобрил бы. Но знаешь, я просто ненавижу, когда меня зовут «миссис Кэри-Льюис». У меня возникает ощущение, что за моей спиной стоит свекровь. Она была древней, как Господь Бог, и страшной, точно сам дьявол. Слава Небу, ее уже нет в живых, так что, по крайней мере, от этой головной боли ты избавлена.
Джудит потеряла дар речи, но миссис Кэри-Льюис, к счастью, продолжала говорить:
– Если честно, мне нравится, когда меня называют либо Диана, либо «любимая», либо «мама». Поскольку ты мне не дочь, а «любимая» звучало бы в твоих устах странно, думаю, тебе лучше всего звать меня Дианой.
Она повернула к ней голову, улыбнулась, и Джудит заметила, что расцветка ее узорчатого головного платка идеально подходит к ее синим глазам. Интересно, это случайность или же миссис Кэри-Льюис специально выбрала именно такой платок?
– Если вы не будете против…
– Да, мне было бы очень приятно. И проще всего начать прямо сейчас. Потому что если ты начнешь звать меня «миссис Кэри-Льюис», то никогда не сможешь перейти на «Диану». А для меня, признаюсь, это будет невыносимо.
– Я никогда не называла взрослых просто по имени.
– И очень зря. Это абсурд. Для чего тогда нам даются при рождении прекрасные имена? Ты скоро познакомишься с Мэри Милливей, няней Лавди – точнее, бывшей няней. Так вот, мы никогда не звали ее «няня», как принято, ведь Мэри – такое красивое имя. Да и вообще, я терпеть не могу слова «няня». Мне тут же вспоминаются все эти занудные маменьки. – И, состроив презрительную мину, Диана произнесла гнусаво, с пародийной точностью воспроизводя великосветский выговор: – «Не-а-а-ни-ичка так сердита из-за того, что я разрешила Лусинде сидеть с нами допоздна…» Брр!.. Так что давай начнем сразу, как договорились. Значит, как ты меня будешь называть?
– Диана.
– А теперь так, чтобы все слышали.
– Диана!
– Ага, уже лучше. А теперь как насчет того, чтобы оглушить всю округу. Раз, два, три, все вместе…
– ДИАНА!!!
Ветер унес их голоса высоко в небо. Они громко хохотали, а дорога продолжала виться впереди серой лентой.
