— Твоя вина? — переспросила я, паря в этой безбрежной темноте. Моя попытка ухмыльнуться потерпела неудачу. — С какого перепугу это твоя вина? — Но когда Лакуна встретилась со мной глазами, я всё поняла. Выражение боли, читавшееся в её взгляде, как две капли воды повторяло то, что я увидела в глазах Псалм, когда её раздирало на куски карающее Единство. — Нет…
— Да. Это всё моя вина. Богиня. Твоя боль и страдания. То, что произошло на «Морском Коньке». Смерть в Хайтауэре. Даже твоя связь с Богиней. Это всё моя вина, — сказала Лакуна, дрожа всем телом, и закрыла глаза. — Когда ты связалась со мной в Коллегиуме, я решила воспользоваться этой возможностью… в приступе эгоизма… и поместить внутрь тебя частички своей индивидуальности. Ты была такой бескорыстной, а эти частички совсем ничтожными, так что я убедила себя, что вреда от них не будет. — Она шмыгнула носом и понурила голову. — Но это было ошибкой. Я видела, как мои воспоминания с каждым днём отравляют тебя всё сильнее. Подрывают твою уверенность в себе. Наполняют тебя жаждой саморазрушения, которую я носила в себе в течение двух столетий.
Я непонимающе уставилась на неё.
— Но… Богиня?
— Я была ядом. Первым рейдером. Чудовищем, какого многие пони не могли себе даже вообразить. Вначале желанием Богини было спасти расу пони. Она стремится к этому и теперь, но я вселила в неё ненависть. Я была первородным грехом! — зарыдала она и обняла себя копытами, чтобы унять дрожь.
— Чего? — Я судорожно попыталась отыскать подходящий контраргумент. В самобичевании ведь нет никого искуснее меня. — Ты не можешь знать это наверняка, Лакуна. Причина может скрываться в самой Богине, или в магии, или даже в Твайлайт. — Я отказывалась даже думать о том, что одна пони может быть ответственна за каждую ошибку, совершённую Богиней. — Богиня заставляет тебя так думать.
— Она не заставляла меня загрязнять твой разум моими воспоминаниями, — возразила Лакуна, глядя на меня с болью в глазах. — Думаешь, ты позволила бы мучить и насиловать себя, если бы я, ради собственного облегчения, не поделилась с тобой своими страхами и сомнениями?
Я рассмеялась, введя её этим в небольшой ступор.
— Возможно. — Я улыбнулась Лакуне, которая смотрела на меня, раскрыв рот. — Да ладно тебе, Лакуна. Что за подростковые комплексы. Ты винишь себя за Богиню? Почему бы тебе, в таком случае, не взять на себя вину и за последнюю войну? — Её рыдания в моём разуме стали ещё громче. Я помотала головой. — Вот и за мои действия ты не можешь себя винить. Что бы я ни делала — это лишь моя вина. Не твоя.
Она вздрогнула и на мгновение крепко стиснула зубы, прежде чем выпалить:
— Но я могу винить себя за тот контроль, что Богиня установила над тобой через Единство.
Моя улыбка испарилась.
— В смысле?
— Для того, чтобы передать тебе свои воспоминания, я создала связь между нами. Связь, которая со временем становилась лишь прочнее. Никакое количество порчи не могло бы соединить тебя со мной и Единством! — воскликнула Лакуна и покачала своей призрачной головой. — Богиня получила к тебе доступ через меня.
Я молча смотрела на неё. Было ясно, к чему она клонит.
— Ясно. Почему ты говоришь мне об этом?
Но я и так знала почему. Она подвела меня к этому совсем близко.
— Потому что Богиня планирует использовать тебя так же, как использовала и меня, и этому нужно помешать. Ты сможешь навсегда разорвать эту связь, только если убьёшь меня. Я не могу сделать этого сама, — ответила Лакуна и снова закрыла глаза.
Я не колебалась ни секунды.
— Никогда.
— Ты должна! — горячо возразила Лакуна. — Когда это видение рассеется, у тебя будет всего несколько секунд, чтобы покончить со мной. Сделай это, и все эмоции, что были переданы мне, вернуться в Единство. Воспоминания, которыми я заразила тебя, канут без следа!
— Это не обсуждается, — ответила я почти небрежным тоном.
Переполнявшие её чувства вырвались наружу, и, яростно сверкнув глазами на помрачневшем лице, Лакуна схватила меня за плечи.
— Тупая блядь! Что ты, по-твоему, пытаешься спасти? Я — ничто! Бесполезный мусор! Собрание ненужных воспоминаний и бесполезных эмоций, впихнутых в тело кобылы, которая собиралась убить твоего далёкого предка! Я даже меньше, чем ничто. Хоть раз сделай то, что важно для тебя, и убей меня! Спаси себя! Подумай о тех бесчисленных жизнях, что ты сможешь сохранить, если просто покончишь со мной сейчас.
— Нет, — невозмутимо ответила я, глядя ей прямо в глаза.
Она угрожающе нависла надо мной, и её глаза сияли, подобно взрывам двух жар-бомб.
— Ты… Я же использовала тебя, Блекджек! Свалила в тебя всю ту дрянь, которую была не в силах выносить сама, так же, как Богиня сделала это со мной! И отравила тебя своим ядом, совсем как её! Прикончи меня! Умоляю!
Но я не могла и не собиралась делать этого. И Лакуна прекрасно это понимала. Не сводя с меня глаз, сверкающих мрачным фиолетовым светом, она вдруг задрожала мелкой дрожью и начала съёживаться, становясь всё меньше и меньше, пока не стала размером с жеребёнка.
— Прошу тебя… — всхлипнула она. — Почему? Я ведь заслуживаю этого. Почему?
