Возвращение домой (ЛП) полностью

— Ох Богиня… — выдохнула я, увидев израненное тело Лакуны. — Ох нет… нет.

Я рухнула рядом с ней и, плача навзрыд, прижала к себе. Удалённые из меня кусочки были мне возвращены, и даже больше того, сейчас я знала на что именно похоже Единство. Возможно, моё постоянное прибывание в коллективном разуме и будет немного отличаться, но не слишком сильно. Оно будет бессодержательным. Холодным. Мёртвым в тех образах действия, которые имеют значение.

Я склонилась над ней, прижимая ее к себе, в то время как вокруг нас появлялось всё больше аликорнов, прибывших сюда при помощи телепортации.

— Почему же ты просто не убила меня? — хныкала я, как маленькая кобылка, обнимая её.

Я чувствовала себя так, будто вновь оказалась на Морском Коньке… только ещё хуже. По крайней мере, тогда я всё же могла умереть.

— Ты не убиваешь своих друзей, Блекджек, — ответила она, с мученической улыбкой.

И посмотрев в глаза своей подруги, я узнала почему. Я могла видеть, как это светится в самом центре этого беспорядочно двигающегося бардака из воспоминаний… то единственное, что по-настоящему принадлежало Лакуне. Надежда. Надежда на то, что она сможет задержать меня на промежуток времени, достаточный для того, чтобы ЛитлПип смогла победить Богиню. Надежда на то что я, каким-то образом, смогу вновь стать свободной. Это чувство было маленьким, жалким и таким красивым.

— Дай мне исцеляющее заклинание, — потребовала я, обнимая окровавленное тело Лакуны.

«Прямо бегу споты…» — начала Богиня, но я прижала к своей голове Жертву, а Долг к голове Лакуны.

Я не оставлю её с Богиней. Сражаясь изо всех сил против гравитации, я чувствовала себя так, будто вновь вернулась во Флеш Индастриз.

«Ты это серьёзно?» — спросила Богиня, её голос звучал скептически и разочарованно.

— Исцеление. Сейчас же. Иначе я вышибу себе мозги и, как только ЛитлПип прикончит тебя, буду смеяться над тобой из посмертия. Я даже выбью особое, созданное специально для тебя, место в Аду, — прошипела я, мои мускулы подёргивались, пока я сохраняла все своё внимание на спусковом курке.

Я думаю, что если бы Глори увидела меня в таком состоянии, то она бы простила меня за то, что я нарушила данное ей обещание.

Свалившийся вагон закачался, как только находящиеся под ним зелёные аликорны, с помощью телекинеза, подняли его и откинули в сторону. Они, вместе с остальными аликорнами, медленно приближались к нам, образовывая кольцо вокруг нас. Я могла чувствовать, как Богиня взвешивает все «за» и «против». Нуждается ли она во мне? А не будет ли лучше, просто взять и позволить нам умереть? Какая-то крошечная часть богини склонила чашу весов в мою пользу. Их рога засияли в унисон, вот только Богиня не доверяла мне на столько, чтобы давать заклинание. Осторожно, они исцелили большую часть её ран, а я, просто, наблюдала. Лишь когда она встала на ноги моя решимость дала трещину, и я вновь уступила гравитации.

«Ты — заноза в нашей заднице», — тихо пробормотала Богиня, но в её голосе было ещё что-то. Досада? Восхищение? Покорность? Я не могу сказать на верняка.

Зелёные аликорны соприкоснулись рогами и рога фиолетовых аликорнов начали светиться. Ещё две телепортации. Что мы могли бы сделать? Как мы смогли бы остановить Богиню? Я посмотрела на Лакуну, и на ту крошечную светящуюся эмоцию внутри неё, которой мне не доставало. Надежды. Хотя бы самого маленького кусочка из всех, что есть в Пустоши…

* * *

Лакуна отвлекла нас, и это дало ЛиттлПип несколько минут. Она уже была внутри и приближалась к Богине с Черной Книгой. Времени не оставалось. Богиня остерегалась исследовать мысли ЛиттлПип слишком упорно, но также, она хотела узнать все, что могла. Как жеребенок с подарком на День Согревающего Очага, часть её хотела, чтобы о книге сначала позаботились, но другая часть хотела поглотить каждую мысль её опасного противника. ЛиттлПип верила, что этим поступком она обрекает всю Пустошь; и она была права.

Мы телепортировались на край кратера. Я позабочусь о ней отсюда.

Оказавшись в укрытии, я немедленно распаковала Искупление и принялась придирчиво собирать оружие. Даже если бы мне и хотелось каким-либо образом повредить винтовку, я бы не смогла. Гравитация не позволила бы мне сделать это. Даже спустя два столетия составные части винтовки вставали на свои места просто идеально, одна за одной. Она была произведением искусства, ужасным и, в то же время, потрясающим. Я осторожно установила оптический прицел на его законное место, а затем, затянула винты, до идеально выверенного натяжения.

«А что у нас будет вишенкой на торте?»