Меня начала захлёстывать тёмная волна. Боевой грифон, сидевший глубоко внутри, требовал выхода, требовал, чтобы я позволил ему убить всех этих людей, опрометчиво решивших посостязаться с ним в силе и ловкости. Я находился на грани потери своей воли, и лишь громадным напряжением воли удерживал себя от того, чтобы не превратиться в четырёхногую боевую машину, более всего приспособленную для боя. Раньше со мной такого не было. Обычно– накрыло – очнулся – вокруг трупы. Аминь! Что там происходило, как я их рвал – да кто знает? Кроме покойников. Но сейчас…сейчас я решил держать себя под контролем. Не показывать своё истинное лицо. Или, скорее – клюв. Для них я мутант с паранормальными способностями, чудовищно ловкий и сильный, обладающий магическими способностями. Вот таким я и останусь в их памяти. По крайней мере – на ближайшие месяцы. Или годы. Вот только надо побить этих пятерых, и…
Кулак, прилетавший в лицо, я встретил открытой ладонью – не знаю, почему. Наверное – так было надо. Вероятно, этому человеку показалось, что он ударил в бетонную стену. Хруст, вскрик, сломанное запястье. Один готов.
Второго , одним молниеносным движением, ухватил за предплечье и шваркнул, как щенка о стену, находившуюся в пяти метрах от меня. Он пролетел по воздуху это расстояние и ударился о стену со звуком, будто кто-то взял автомобильную покрышку и со всего маха врезал ей о пол. И этот готов.
Трое оставшихся почему-то медлили, и летели на меня со всех сторон вытаращив глаза, как ненормальные. Их рты застыли в яростном крике, но движения были очень, очень медленными. Понадобилось всего лишь чуть-чуть отшатнуться в сторону, схватить двух за шеи и воткнуть лоб-в-лоб. Надеюсь, что их черепа выдержали.
Не успели они упасть на пол, как я перегнулся через их падающие тела, и резко ударил кулаком в сердце последнего, оставшегося на ногах, с неудовольствием заметив, что грудная клетка этого человека прогнулась, и неприятно хрустнула. Всё закончилось.
Странно. Очень странно. Мои спутники, полковник – всё застыло, как будто я смотрел остановившийся ролик в интернете – застывшие фигуры, застывшие лица, с выражениями удивления, страха и торжества – в зависимости от того, на чём лице это было написано.
Интересно – пришло мне в голову – я что, умею управлять временем? То есть – я могу остановить время? Или ускорять процессы в своём теле настолько, что весь окружающий мир кажется мне стоящим на месте? Ну-ка!
Я представил, что весь мир застыл – вообще застыл – и действительно, всё окружающее превратилось в застывшую декорацию. Статуи падающих людей, удивлённо смотрящий на происходящее полковник, Василиса, с радостным восторгом взирающая на бойню, Маша, довольно улыбающаяся, Сергей, иронично ухмылявшийся, как будто знал, чем это кончится. Пётр, с лёгким страхом и удивлением наблюдающий за происходящим.
Все стояли – муляжи людей, декорации к огромной пьесе, под названием жизнь.
Я сделал быстрый шаг вперёд – шагать было почему-то трудно, мышцы ног протестовали, кости как будто скрипели на каждом шагу, но так-то было вполне комфортно передвигаться – если не особенно стараться ускорить движения.
Подошёл к полковнику, и не удержавшись, выдал ему великолепный щелбан в лоб. Ощущение – будто я врезал в стальную балку. Палец заболел. Интересно – что потом будет со лбом гэбэшника. Чертыхнулся про себя – забыл, ведь меня точно снимают! А потом посмотрят в замедленной съёмке…тьфу, чёрт! Не надо было этих экспериментов! И уж тем более щелбана…как пацан. Да ладно – поезд ушёл. Теперь они знают, что я могу ускоряться в десятки, а может в сотни раз. Ну и чёрт с ними. Больше ценить будут. Посмотрел на парней, падающих на пол – они так и висели в воздухе, как подвешенные на нитках. Прикинул – по моим ощущениям я находился в состоянии ускорения уже минут пять. Сколько ещё смогу тут удержаться?
Ответ получил тут же, секунд через тридцать: началось с того, что заболели мышцы ног и рук. Просто их заломило, до судорог. Затем навалилась усталость, такая, будто я весь день таскал железо в тренажёрном зале, а потом всю ночь кувыркался с подружкой. Слабость, испарина, даже небольшая трясучка. Заболела голова, а перед глазами заплясали золотистые искорки, и тут же мысль: 'Болван! Больше минуты в 'Ускорении Фаральфа' никто не может находиться! Ты сдохнешь, если не отпустишь время!'
И я отпустил. Пошатнулся, но удержался на ногах, облегчённо услышав удар тел бойцов о пол, радостные крики моих спутников, чертыхание полковника, прижавшего ко лбу правую руку и с недоверием смотревшего на меня. (Потом у него сиял великолепный синячина, но он так никогда ни слова не сказал мне по поводу этого инцидента)
Мышцы у меня дрожали от напряжения, в голову билась кровь, и её толчки я ощущал где-то в затылке, руки слегка дрожали, а ещё – я страшно хотел есть. Просто до визга. С детства не испытывал такого голода.
