Больше великий мудрец ничего не сказал, несмотря на то что бедняга, пришедший просить совета, рыдал и валялся в пыли у его ног. Он отправился домой, и обратный путь показался ему таким тяжелым!
Всю дорогу он пытался сообразить, что же означают услышанные им слова… но твердо знал, что тот человек настоящий мудрец. Поэтому он взял корову в дом, который от этого стал еще меньше. Очень быстро бедняга понял, что жизнь стала совсем невыносимой. И снова отправился к мудрецу, снова проделав весь ужасный путь до горы, на вершине которой жил великий человек. И снова задал свой вопрос.
Мудрец снова немного подумал и спросил:
«У тебя козел есть?»
«Козел?» — удивился наш дружок.
«Угу, козел», — повторил мудрейший.
«У меня есть козел», — ответил бедняга.
«Возьми и его в дом».
И снова мудрец отказался объяснить свои слова.
Страдалец печально побрел назад в свой маленький домик. Но ведь все в один голос утверждали, что человек на горе самый мудрый из всех на свете, так что, придя домой, наш приятель послушно поселил в своем домишке козла рядом с коровой. Так вот, теперь его жизнь и в самом деле превратилась в настоящий ад, а домик стал казаться еще меньше. Он снова пошел к мудрецу и взмолился о помощи:
«У меня крошечный домик, теперь же, когда в нем живут еще и корова с козлом, там совсем не стало места, я больше не могу так».
Мудрейший из мудрейших подумал, а потом сказал:
«У тебя есть цыплята?»
«Цыплята?»
«Вот именно, цыплята».
«Да, у меня есть цыплята».
«Посели их у себя в доме. Знаешь, пожалуй, если у тебя есть утки, лебеди и свиньи — возьми их к себе в дом тоже».
И, несмотря на все мольбы, мудрец не сказал больше ни слова. Наш приятель вернулся домой и поселил у себя в домике цыплят. Его жизнь стала еще хуже, ее и жизнью-то назвать было нельзя. В малюсеньком домике больше не осталось места для самого хозяина. И он опять отправился к старику и сказал:
«Я больше не могу! В моем доме для меня больше нет места! Умоляю тебя, помоги мне!»
«Иди домой и выгони всех животных из дома», — посоветовал мудрец.
Вот и все, что он сказал. Бедняга бросился домой, выгнал всех животных… и как вы думаете, что он обнаружил? Его домик по-прежнему был очень маленьким. Но теперь в нем было полно дерьма!
Марль несколько минут не сводила глаз с Килгура. Ее предупреждали: следовало быть готовой ко всему. Однако…
— А какое все это имеет отношение к терпению?
— Ну, вы же дослушали до конца, разве не так?
Синд первой заметила грависани Килгура, которые мчались к ним по грязной скользкой дороге.
— Вот все и кончилось, — немного грустно промолвил Стэн.
— Да. Все равно уже пора возвращаться — мы выпили весь стрегг. Зато у нас остались три баночки паштета, они лежат у меня в рюкзаке рядом с пустыми флягами. Вряд ли мы продержались бы еще неделю на том, что ты взял с собой.
— Ну, я ошибся. Этикетка выглядела вполне нормально. Ладно, не сердись — ведь именно я прихватил дополнительную выпивку.
— Это правда, считай, что я все забыла, но простить все равно не смогу, — сказала Синд. — Ну а как мы объясним тот факт, что загорели в самых неожиданных местах — ведь мы же собирались лазать по горам.
— Скажем, что учились кататься на лыжах голышом. Только я им не советую спрашивать.
Неожиданно Стэн перестал улыбаться и сказал очень серьезно:
— Спасибо, Синд. Пять дней — жаль, что не в пять раз больше. Нам будет о чем вспомнить через несколько недель. Когда все… завертится. Потому что мы не должны забывать о том, что в жизни есть много хорошего, не только безумие и смерть.
Синд молча поцеловала его. Стэн крепко ее обнял.
И тут приземлились грависани, так что никому из них не пришлось сказать вслух о том, что это может никогда больше не повториться.
Они ожидали увидеть только Алекса. Однако рядом с ним на пассажирском сиденье с трудом умещалась Ида. Она стала еще толще, а яркое одеяние цыганки показалось Стэну очень дорогим. Очевидно, ее витса — семья-банда — еще не окончательно лишилась рассудка, и Ида по-прежнему оставалась там главарем — воеводой.
Несмотря на габариты, Ида выбралась из грависаней также легко и уверенно, как много лет назад, когда входила в состав спецотряда богомолов, была гораздо моложе и весила на несколько десятков килограммов меньше. Естественно, она не стала рассыпаться перед Стэном в комплиментах, как, впрочем, и перед Килгуром за несколько часов до этого.
— Ты просто пышешь здоровьем — отвратительно! — только и сказала она. Потом принялась внимательно разглядывать Синд. — Значит, так…
— Ида, — вмешался Стэн, — с каких это пор ты вмешиваешься в мою личную жизнь?
— С незапамятных времен, идиот. Только ты был настолько глуп, что этого не понимал.
— А!
— Она в порядке, — высказала свое мнение Ида. — Хороший товарищ. Мужчина не должен спать один. Как, впрочем, и женщина.
— Наша коровушка стала сентиментальной, — прокомментировал Килгур. — Всю дорогу приставала ко мне и щипала за ляжки.
Ида только фыркнула в ответ на дешевые обвинения Килгура.
