Мы оттащили с большим трудом тушу быка из прохода, после чего, поочередно вынесли задавленных телят. Сова бесстрашно вошел внутрь и направился вдоль края обрыва, заставляя стадо повернуть к выходу. Грозные и сильные быки, встреча с которыми на открытом месте для любого из нас означала гибель, теперь испуганно и жалко шарахались от одного индейца. Все повторилось с точностью наоборот. Опять первыми вперед устремились самцы, сминая всех на своем пути, затем и все остальные. Мы, стоя на скалистых отрогах, бросали копья и метали стрелы в последних, сбитых в толчее, и не способных присоединиться к убегающему стаду. Когда гул копыт стих, сосчитали всю добычу. Восемнадцать взрослых быков и коров, включая упавших в обрыв и убитых в степи, и семь телят. Кроме того, на выходе раззадоренный Бугай ловким броском копья свалил пхая, и теперь добивал его страшным ударом своей дубины. К этому — два пхая внутри загона, оба с переломанными ногами. Это уже уйма мяса! А еще почти дюжина джейров, столько же козорогов и косуль, у которых не оставалось никаких шансов под массивными тушами овцебыков. Теперь людям предстоял нелегкий труд — все это богатство нужно разделать, снять шкуры и хоть как-то сохранить.
На эту нелегкую охоту ушел почти весь день, а еще предстояло всю добычу стащить в одно место и разделать. И, хоть понукать никого не требовалось, мы не успели ободрать всех. Те, которые свалились вниз, на камни, так и остались лежать нетронутыми: ни у кого просто не оставалось сил спуститься к ним по опасному спуску, а потом подняться с тяжелым грузом сырого мяса на плечах. К сумеркам, Угар, набивший брюхо до отвала, поднял голову вверх и тревожно завыл. Мы побросали работу и поспешили схватиться за оружие — люди в долине были наслышаны о моем псе и доверяли его интуиции…
— Волки?
— Дикие собаки?
— Крысы-трупоеды?
Я посмотрел на пса. Угар, то грыз брошенный ему кем-то мосол от распотрошенного теленка, то вновь поднимал морду и принюхивался к запахам прерий.
— Не знаю… На всякий случай, давайте быть поближе друг к другу. И, пора разжечь костер — мясо надо вялить, иначе оно пропадет в такой жаре, до утра.
— Ну, до утра, я ручаюсь, что продержится, — Сова понюхал сочащийся кровью кусок. — А на заре мы покинем это место…
— Если успеем. Угар не станет поднимать тревоги понапрасну…
— Это понятно. Да, на запах крови, соберутся все хищники долины. Либо, вылезут свинорылы. Они прокопают столько нор под тушами, что мы все провалимся в их подземелья.
Ната посмотрела на возвышавшиеся неподалеку разрозненные группки деревьев.
— А что, если поднять мясо наверх?
Мы недоуменно прислушались к ее словам
— Привяжем кусками к ветвям, где оно будет недоступно для зверей! А завтра солнце за день его так провялит, что и костер не понадобится! И легче станет.
Сова с сомнением указал на степь:
— От хищников, может быть, поможет…если волки не научились лазать по веткам. Но солнца ждать не стоит, утром все равно придется уходить. Много крови, много шума — сигнал остальным охотникам прерий… Маленький Ветерок, ты права в одном! Мясо нужно уберечь, хотя бы на ночь. За работу!
В небе уже кружило несколько больших воронов. Я указал на них остальным, впрочем, все и так знали, что с птицами лучше не встречаться на открытом пространстве. Нас оберегала наша численность, но заманчивый вид туш и крови делал стервятников все наглее и наглее. Они постепенно сужали круги и снижались…
— Придется оставить им часть добычи?
— Черта лысого я им оставлю! — я возразил Стопарю. — Пусть довольствуются тем, что бросили от разделки. Вороны — птицы умные и не полезут в драку без крайней нужды. Но вот волки ждать не станут. Посмотри, на Угара!
Пес в очередной раз приподнял голову, втягивая воздух, и стал злобно щериться во все стороны.
— Дадим отпор?
Сова потрогал наконечник своего копья, и, с сомнением указывая на степь, тихо произнес:
— Будь их несколько — другое дело. Но что-то говорит мне, что здесь сейчас соберется самая большая стая, какая только есть во всей долине.
— Мы что, собираемся биться с хищниками ради этого мяса?
— Да, — жестко посмотрел я на Трясоголова, явно стремящегося покинуть стоянку. — Если понадобиться — будем сражаться. Люди потратили много сил на то, чтобы его добыть! Хочешь отдать свою долю? Пожалуйста! Кто еще так думает?
Люди переглядывались промеж собой, но больше никто не высказал сомнений в решимости отстоять добычу.
— Нужно заготовить как можно больше дров! Какой бы там не появился хищник, волк или собака — все они боятся огня! И еще, пошлем гонца в поселок на озере — там еще более полусотни мужчин и женщин, пусть спешат на выручку!
— Ага, — недоверчиво протянул Святоша. — Как же. Разбегутся…
— А ты верь, святой ты наш! — не удержался я. — Если крепок в вере, помощь придет! Да и паства там — твоя? Но я как-то больше рассчитывал на то, что их больше привлечет вот это!
— Но это же наша добыча?
— А ты поделись с ближним, тебе и воздастся…
