Азартных людей хватало всегда и везде. Великие князья ставили на кон усадьбы и дворцы, нищие — последние гроши. С точки зрения большевиков, азартным шрам не было места в жизни нового общества. 24 ноября 1917 года Петроградский Военно-Революционный Комитет издал постановление о закрытии всех игорных клубов и притонов, которые срочно перешли на нелегальное положение. В годы НЭПа Советская власть их реабилитировала, но, как показало проведенное в конце 1923 года социологическое исследование жизни рабочих, совершенно напрасно. Музыка, танцы и спорт почти никого не интересовали. Соперничать по популярности с игрой на деньги могло только традиционное пьянство. В мае 1928 года Совнарком снова издал постановление о закрытии игорных заведений. В Уголовном Кодексе даже появилась 201 статья, предусматривавшая немаленький срок «за организацию азартных игр». Игорный бизнес снова, теперь на долгие годы, ушел в подполье. Хотя, на радость подпольщикам, бридж отнесли к категории интеллектуальных видов спорта и не запретили.
Вот этой самой лазейкой и воспользовался предприимчивый и хитроумный товарищ Трутень. Каждый выходной и праздничный день, вернее, ночь под прикрытием спортивного бриджа он играл на большие деньги в преферанс с проверенными временем, солидными, богатыми и постоянными партнерами. Собирались, как правило, у Артема Тарасовича, человека холостого и одинокого, в своем узком кругу.
Посторонние и женщины, как существа болтливые и непостоянные, туда не допускались.
В ожидании участников очередного «спортивного турнира» организатор игры выпил чарку горилки, смачно закусил сальцом и стал раскачиваться взад и вперед в кресле-качалке, покуривая казацкую люльку.
В мареве сизого дыма перед ним нарисовались три странных субъекта. Широкоплечий гражданин маленького роста с рыжей шевелюрой, в богатом, диковинном наряде, товарищ в черном, бархатном плаще, чем-то напоминавший мерзавца — кота, опрокинувшего давеча чернила в его кабинете, и очень странный тип в клетчатой одежке не по росту, высокий и худой, похожий на складной метр.
Хозяин хаты не растерялся, схватил со столика пистолет Маузер К96 образца 1932 года, модели 712, взвел курок и гаркнул:
— Руки вверх, все трое, не двигаться, оружие на пол! Кто вы такие? Как проникли в помещение? Отвечать по одному, коротко и ясно, смотреть в глаза! Стреляю на поражение без предупреждения!
— Мы к Вам от Павла Иосифовича из Торгсина, от Арчибальда Арчибальдовича, заведующего рестораном в «Доме Грибоедова» и от администратора театра Варьете Варенухи Ивана Савельевича. Они не придут сегодня по причине неотложных дел, — четко выговаривая каждое слово, без запинок ответили по очереди незваные гости, разделив между собой фразы на три равные части и послушно подняв руки вверх.
— У меня на голове под картузом в клеточку рекомендательное письмо имеется, извольте сами взять и ознакомиться, — плаксиво добавил длинный задержанный.
Прочитав письмо, Трутень немного успокоился, убрал огнестрельное оружие и скомандовал:
— Вольно! Можете садиться.
Гости опустили руки и сели на стулья вокруг него.
— Позвольте объясниться, многоуважаемый Артем Тарасович, — затараторил клетчатый, — дверцу кто-то забыл закрыть, вот мы и вошли, а тут Вы с пистолетом кинулись на нас, аки зверь крови алчущий.
— Мы к Вам со всей душой, пульку пришли расписать, а Вы чуть настоящие пули в ход не пустили, — обиженно заявил Бегемот.
— Однако, время — деньги, товарищи, давайте не будем его терять на пустые разговоры и перейдем к спортивному состязанию, — тонко намекнул на предстоящую игру Азазелло, и во рту его блеснул золотой клык.
— Прошу вас, господа, следуйте за мной, — важно поднялся со своего места хозяин притона и повел всех в тайную комнату за камином, где уже был приготовлен обтянутый зеленым сукном стол, и ждала нераспечатанная колода карт.
Дальнейшее действие развивалось по заранее написанному Воландом сценарию. Сначала пришедшие ловко и незаметно поддались умелому игроку, восхищаясь его умом и талантом, уступая партию за партией и, неизбежно, проиграли по-крупному. Бегемот без конца нюхал нашатырь и закатывал глаза, Азазелло театрально хватался то за горло, то за сердце, Фагот обливался горючими слезами, периодически выжимая платок, отчего на полу образовалось маленькое соленое озеро.
Ничего не подозревающий Трутень торжествовал, складывая трясущимися от жадности руками выигранные деньги в толстые пачки. Подлые прохвосты и штукари провели его, поймав, как жирного карася на хорошую наживку. Он попался на своей неуемной алчности, не сумев вовремя остановиться.
— Позвольте нам отыграться, милейший, — вежливо и трагично попросил клыкастый товарищ, снимая с шеи тяжелую золотую цепь со старинным орденом в бриллиантовой оправе, присовокупив к ней перстни с рубинами и изумрудами времен царя Соломона.
К нему присоединился Коровьев, положив на сукно аметистовые запонки и булавку для галстука.
