Эти полчаса домой, эти рождающиеся идеи дразнят своим величием, что настоящему мне не подойти и близко к ним. Просто-напросто не увижу столь высоких сводов, покуда на глазах тёмная повязка, где глаза – это моя вера. Кто-то взял меня за руку, что я почувствовал, как холод с рук перерастает в жар от тёплых пальцев сжимающей ладони. Свободную рукой сорвал повязку, и стало ясно, что не пуст наш мир, а полон светом он, в котором не нужно ничего. Здесь не видно теней земных образов.
Я удивляюсь себе, буквально ещё вчера я был жестокой машиной яростных эмоций, как бульдозер готов был пустить всё под свои гусеницы тяжёлого мышления – поквитаться, а теперь смирение, что всё вокруг я в состоянии изменить в лучшую сторону, и главное – без сомнения. Теперь есть сила, наделившая мой разум на благие поступки. Откуда она взялась – изнутри, я просто поверил в неё, и теперь каждая мысль во мне передает ту силу.
Подъехал я на остановку около дома, вышел из автобуса и побрёл с горечью поражения сегодняшнего дня (прошлое – это мысли, но надо осознать, что «это» ещё не конец, а часть пути. Не останавливайся, ведь мысли тянут обратно, а ты уже здесь и сейчас, так что всё ещё возможно).
Не топчу я больше землю, ступаю, не оставляя след, но ступаю по уже имеющимся с известными отпечатками. Всю давящую тяжесть с плеч оставил позади. Подхожу к дому, а у ворот мой кот сидит и ждёт меня. Я раньше не разделял с ним радость, мне были не близки его чувства восторга, выраженные урчанием и катанием на бетоне, моему возвращению. Мне казалось, что я буду дурён, раз разговариваю с котом, но теперь мне так не кажется – это и есть равновесие, когда не ставишь выше себя, каким дозволено быть при своём-то уровне… Он тоже живой, хоть и предсказуемы его дела, но от того можно быть уверенным, что он не может предаст, как некоторые, кто ум продал за горсть монет (дозволили себе быть в центре, но это значит, сохранять дисциплину, а не устраивать царствование).
Я взял кота на руки, доволен он моим возвращением. Донёс его до двери в дом. Вошёл я, и он вслед за мной. Как можно выразить своё заботу, конечно же покормить его, что я и сделал. Оставив кота в покое, поставил кипятить воду на чай и вышел во двор. Как же хорошо, что я живу. Переживать о проблемах, которых вовсе нет – глупо. Я вижу мир своими глазами, а не чужими.
Тихая летняя погода. Чувство свободы и желание воспеть её песней, то непередаваемое ощущение бегства от себя вчерашнего. В этой тишине хорошо себя слышу, наконец-то до меня достучалось моё сознание затихшим ритмом бешеного дня. Мне кажется, я слишком много думал, а надо только размышлять.
Вода, наверно, вскипела. Пошёл на кухню заварить чай.
Мне не с кем поговорить, разве что с теми, кто в моей голове, которым пора уже давать имена. А может, это хорошо, что я могу поговорить с собой, а не переговаривать слова чужого образа, кто может только жаловаться. Так или иначе, созданный мир оставляет меня в живых.
За кружкой чая я взялся поиграть на своей басухе. Когда-то, только взяв в руки в первый раз, я сомневался, стеснялся показаться неумехой, что не могу играть, но а теперь она как часть меня. Своими мыслями передаю на струны, как слова с языка, но только тут понятней, тут сердцем слушать надо, через уши обходя слова, знакомые голове, что вечно излагают всё за нас.
Мне захотелось спать. Время было не особо позднее: 21:30, но, судя, что с работы как-никак, я устал, могу оправдаться, не делать многие дела и просто лечь в кровать. Допив чай и умывшись, я лёг спать. Вокруг играет неслышная уху колыбельная. Решила мне сперва напеть, прежде чем дать посмотреть нетронутые сны.
