Гваатх схватил флягу, но уставший Дайльюлло даже пальцем не пошевельнул, чтобы остановить парагаранца. Здоровенный Гваатх поднес ко рту флягу и с булькающим звуком изрядно отпил из нее, поставил флягу снова на стол и вытер свои волосатые губы.
— Мы были доведены до безумия, — сказал он.
Чейн, хотя и не был очень уставшим, тоже присел. Он видел, как Боллард пристально рассматривал изнуренное лицо Дайльюлло, освещаемое светом бра на стенах.
— Знаешь, Джон, — сказал Боллард, — ты выглядишь так, словно побывал в аду.
— Так бы выглядел и ты, если бы прошел через муки, которые мы испытали, — ответил Дайльюлло. Он пропустил еще порцию напитка и потом рассказал обо всем, что с ними случилось.
— Сама идея была замечательной, — отметил Дайльюлло. — Действительно замечательной. Только не сработала. И мы теперь оказались в капкане.
Все сидели задумавшись и на время умолкли. Гваатх снова схватил флягу, но тут поднялся Чейн, взял ее у парагаранца и налил себе полный бокал напитка. Затем Чейн возвратил сосуд Гваатху, и тот опустошил его одним затяжным глотком.
— На нашу долю многое выпадало, — сказал Дайльюлло. — Мы часто выходили из таких тяжелых ситуаций, когда никто не верил, что мы выкрутимся. Но как бы ни был силен человек, рано или поздно он падает на свою задницу. Вот и мы это сделали.
— Тогда что ж, вся наша работа прощай? — спросил Джансен.
— А что ты сам думаешь? — ответил вопросом Дайльюлло.
Ни у Джансена, ни у кого другого не нашлось ответа. Спустя некоторое время Секкинен прервал молчание:
— Тогда останется только одно — вырваться отсюда, послать к черту эту планету и возвратиться на Землю.
— Это будет нелегко, — вмешался Чейн. — Отсюда можно вырваться, но в звездопорте, как я заметил сейчас при посадке, около нашего корабля полно охранников. Кроме того, на корабль наведены тяжелые лазеры.
— Не знаю. Просто не знаю, что делать, — заявил Дайльюлло.
Боллард пристально посмотрел на него. Затем этот толстяк встал и решительно сказал:
— Ясно одно. Сегодня вечером мы ничего не сделаем. Вам нужно отдохнуть.
Его слова прервал мощный раскат грома. За окном сверкнула молния, вновь раздался гром и забарабанил с грохотом дождь.
— Да принесет нам этот день нашу насущную бурю, — буркнул Джансен. — Ну и планетка!
— Пойдем, Джон, — позвал Боллард. — Покажу, где ты можешь выспаться.
Дайльюлло встал и вышел вслед за Боллардом из комнаты в коридор. Он уже дремал на ходу. Вместе с ним вышел и Чейн. Ему не нравился вид Дайльюлло, и он боялся, как бы тот не споткнулся и не ударился. Дайльюлло ввели в одну из комнат и уложили в постель. Он уже спал прежде, чем попал на койку.
Боллард наклонился над ним, ослабил воротник комбинезона, снял обувь, накрыл одеялом. Через узенькое окошечко был слышен грохот дождя и бури. Чейн подумал:
Вместе с Боллардом он вышел из комнаты. Закрыв дверь комнаты, Боллард неожиданно остановился в коридоре. Его круглое жирное лицо было теперь совсем не добродушным и лунообразным, а темным и злым. Он схватил Чейна за воротник комбинезона и притянул к себе.
— Ты счастлив, Чейн? — спросил он.
— Что за чушь ты порешь? — разозлился Чейн.
Боллард держал его.
— Ты доволен, что Джон полумертв от работы, которую ты придумал ему?
Чейн начал понимать.
— Так вот в чем дело. Работа провалилась, мы попали в тяжелое положение, и теперь вы зарыдали, мол, все это из-за меня. Послушай, вы же взрослые люди. Вы могли или принять, или не принять мою идею, когда я предложил отправиться за Поющими Солнышками. Вы ее приняли.
— Да, приняли, — подтвердил Боллард. — И никто из нас не рыдает. Но Джон — совсем другое дело. Он был на пенсии. Имел деньги. Собирался построить дом и спокойно пожить после тяжелых ударов, которые выпали на его долю, когда он избороздил чуть не половину Галактики.
В маленьких глазах Болларда вспыхнул опасный огонь.
— Но ты все расстроил. Тебе потребовалось потащить его назад в космос. Ты помчался к нему, уговорил его. И что он теперь? Без денег, полумертвый, а может быть, станет и мертвым, пока мы вырвемся отсюда. И это из-за тебя, Чейн!
Чейна обуял гнев, и он поднял руку, чтобы отшвырнуть Болларда к стене.
Но не сделал этого.
Он ничего не мог сказать в ответ на обвинение.
Все было правдой.
Чейн лежал и не спал. Была полночь. Пошли четвертые сутки его заточения. В нем рос мрачный, мучительный гнев.
Отчасти он гневался на самого себя. Он причинил зло своими собственными действиями. Для Звездного Волка уплата долга — святое дело. Он в долгу перед Дайльюлло за спасение жизни, а как отплатил за это? Выманил снова в космос, чтобы он подвергся агонии, превратившей его в тень того, кем он раньше был.
