— Тут тебя может ожидать сюрприз. Не суди поспешно о духовности тех, кто тебя окружает. Это то, что большинство хранит в глубине души, особенно такие, как твой друг, те, кто выставляет напоказ свою мужественность. Но дух у них есть. Ты не имеешь права лишать его того, что пережил сам.
— Может, ты и права, Карен, но давай подождем.
Ветерок пробежал по листьям деревьев, и Хайме задумчиво наблюдал за колыханием веток пальмы, растущей на расстоянии нескольких метров, рядом с бассейном. Он смотрел на великолепный дом, ютившийся на склоне одного из холмов Санта-Моники, откуда открывался вид почти на всю долину Сан-Фернандо. Это было престижным местом, куда вела автострада Сан-Диего, а после — извилистая Малхолланд-драйв. Казалось невероятным, что всего несколько минут назад он находился тут же, но на глубине нескольких метров, в подвале, вырытом в скале, там, где висел гобелен с подковой.
— Чему я обязан честью видеть это место снаружи? А как же очки? — не без ехидства спросил он.
— Ты уже два раза прошел через ритуал, — многозначительно глядя на Хайме, сказал Кеплер. — Скоро ты поймешь смысл своих видений и сможешь связать их с твоей реальной жизнью. Цикл начался, и единственное, чего ты захочешь, — это завершить его и увидеть, как закончилась та твоя жизнь. Это то, что накрепко связывает тебя с нашей группой. Ты — один из нас, мы знаем, что ты будешь верен и сохранишь наши секреты. Предать нас было бы предательством самого себя.
— Где мы находимся?
— В Монсегюре, духовном центре катаров, — ответила Карен. — Окситанский Монсегюр находился на вершине высокой горы в Пиренеях, поэтому был недоступен. Безопасность этого центра катаров XXI века основана на его секретности. Только ограниченный круг посвященных, чья верность не подлежит сомнению, имеет сюда доступ. Теперь ты — один из них.
— Так значит, это катарский Ватикан? — сказал Хайме, глядя по сторонам. — Кто бы мог подумать.
— В этом весь смысл, — заметил Кевин. — Чтобы никто ничего не заподозрил. Это убежище на случай преследований или опасности.
— Я не понимаю ваших страхов. Зачем эта кутерьма с убежищами, о которых никто не должен знать?
— Нам необходимо иметь убежище. Когда-нибудь один из нас может оказаться в опасности. Нужно защищать лидеров нашей организации.
— Боже! К чему этот цирк? — Хайме начинали раздражать ответы Кевина. — Кто собирается вас преследовать? Мы живем в стране абсолютной религиозной свободы. Инквизиции больше не существует. От кого вы прячетесь? А, я понимаю! От налоговой полиции. — Хайме говорил едким тоном. — Вы создали Церковь некоммерческого характера, чтобы уйти от налогов.
— Нет, Хайме, ты не понимаешь, — мягко сказала Карен. — Идет война.
— Что?
— Да. Идет война. Как восемьсот лет назад, но нынешняя война — не открытая, и лишь мы немногие о ней знаем.
— Карен, что ты говоришь?
— Да, Хайме. В воспоминаниях о прошлом ты колебался между двумя возможностями. Даже желая избежать конфликта, ты не мог удержать нейтралитет. Сейчас, в XXI веке, повторяется то же самое. Здесь и сейчас ты оказываешься на другой войне и не можешь убежать.
Хайме внимательно посмотрел на Карен. Она была серьезна и смотрела на него открытым и глубоким взглядом. Шаловливый блеск, который появлялся в ее глазах в минуты хорошего настроения, исчез. Она не шутила.
— Ты шутишь, правда, Карен? — на всякий случай спросил он.
— Нет, Хайме.
Он огляделся. Все вокруг дышало покоем ясного дня. По небу пролетела птица, и ветер качнул вершины сосен, а затем тронул кроны эвкалиптов. Хайме глубоко вздохнул, словно желая впитать в себя эту умиротворенность.
Все это время он чувствовал, что Карен что-то скрывает, и ощущал исходящую от нее опасность. Пришел момент, когда он испытал наяву, в реальной жизни ту тоску, которая грызла его в видении о прошлом.
Хайме начинал думать, что Карен права. Он уже не сможет, даже если захочет, избежать того, что надвигалось на него. Он был в ловушке.
Он знал, что окружающий его покой — только видимость, штиль перед бурей. А буря придет. Очень скоро.
— Какого черта! — воскликнул Дэвис. — Это мой дом, и я могу здесь делать все, что хочу.
Гутьеррес посоветовал ему ограничить свои поездки верхом по окрестностям, пока не найдут организаторов убийства Керта. Ранчо занимало много гектаров площади, и, несмотря на охрану, снайпер при желании мог бы проникнуть на его территорию через внешнюю ограду.
Несмотря на недовольство Дэвиса, Гутьеррес усилил меры предосторожности. Помимо видеокамер и инфракрасных датчиков, установленных по всему периметру ранчо, не далее как сегодня утром было осмотрено все внешнее ограждение на предмет возможных повреждений. Три пары всадников неоднократно объехали всю зону привычных прогулок Дэвиса в поисках незваных гостей.
Даже сейчас у Гутьерреса была с собой винтовка, притороченная к седлу, пистолет под пиджаком и постоянная радиосвязь с еще четырьмя верховыми охранниками, которые следовали за ними на расстоянии.
