Дария направилась к выходу, и Андрей следовал за ней. Александр подошёл к окну, около которого стоял не большой деревянный стол. Опираясь руками на столешницу, он рассматривал квадратный кусок тонкой кожи опалённый, с одной стороны. На нём, в центре, был нарисован знакомый символ. Овал, в нём не ровный ромб, разделённый изгибающимися линиями на четыре части, три из которых содержали имена: Александр, Димитрий и Ливадий. В пространстве между ребром ромба и кругом, Дария. Маг провёл пальцем по коже и на ней появилось имя Андрея, в таком же, как у девушки, месте. Теперь, оставалось всего три не заполненных поля, и колдуну не терпелось узнать их имена. Вокруг этого знака, было написано множество имён, но все они собирались в группы по восемь. Одни надписи были видны чётко, другие выцвели и затёрлись, и Александр считал большой честью что в следующей группе будет и его имя.
Ворон стоял около кареты, сказав несколько фраз воинам, укладывающим вещи в ящики позади, он двинулся по улицам, погружающегося во мрак, города. Миновав множество поворотов, он подошёл к решётчатой двери. Она была распахнута и в другое время это было бы странно, так как вела она в городскую темницу. Но сейчас в городе творился хаос, и никто не обращал внимание на брошенную, никем не охраняемую дверь. Ворон прошёл сырым коридором, слабо освещаемым угасающими факелами, и остановился у нужной ему двери. Он знал куда идти, словно бывал здесь не единожды, но вело его не воспоминание а чутьё, он чуял злобу, жажду крови и азарт. Азарт, возникающий у охотника, когда он выслеживает свою жертву, перед тем как настигнуть её и схлестнуться с ней на смерть.
Димитрий снял с гвоздя, вбитого в дверь, кольцо с ключами и отворил одним из них замок. Войдя в маленькую комнатку, он увидел ещё одну дверь, сделанную из толстых, железных прутьев. Он подошёл к ней и замер.
– Ты не стражник. – тихо прозвучал голос и из темноты высунулось лицо, ничем не выделяющегося, мужчины лет сорока. – А где тогда стража?
– Мертва.
– Ой как жаль, как жаль. Значит зря запоминал их имена.
– И зачем ты это делал?
– Что бы выследить их, когда сбегу. – ответил узник с присущей детям радостью, когда они обсуждают запрещённые родителями вещи.
– Ты не сбежишь. Тебя казнят.
– Хм. Что-то мне подсказывает что нет. Стража мертва, так? Возможно, вариантов много, но самый явный, что город захвачен. Жаль, что здесь не слышно ни черта. Так вот, вы захватили город. Так?
– Допустим. – ответил Ворон.
– А вам я ничего плохого не сделал. Так?
– Так, но выяснять за что ты здесь, желания нет. Утром всех казнят, король не желает вас кормить, вдобавок нужно место.
– А давай так. Мы с тобой перейдём к кульминации разговора. Больно мне интересен финал.
– Финал – твоя свобода.
– Да, да. Да! Но что взамен? – спросил он, вдавив лицо в решётку.
– Взамен смерть. Беглый король не должен возглавить войско.
– Вот! Вот оно. – он облизнул губы и слегка ужимаясь продолжил: – Но почему я? До боли интересно.
– Ты не промахиваешься.
– Лесть. Хм. Это всегда приятно. Люблю.
- Ты хорош. Возможно, не так хорош, как седой плотник, твой учитель.
- Седой кто? Не помню такого. Но это звучит обидно. Нет никого лучше меня.
- Не знаю, говорят он ещё очень крепок. – не отводя взгляда проговорил Ворон.
- Крепок, безумен и глуп. Безумно глуп и крепко безумен, не лучший вариант, не так ли? – заключённый заиграл бровями требуя согласия.
- А говоришь что совсем его не помнишь.
- Он тоже говорит что не помнит обо мне, возможно я даже немного обижен. – узник нервно хихикнул.
- Как скажешь. Главное, то, что ты пообещаешь выполнить, будет выглядеть как случайность, глупая или нет, но случайность.
- Но, если у тебя есть власть, почему ты не сделаешь все сам?
– Его убил не я, и приказа такого я не отдавал. Что касается власти, у меня её достаточно чтобы открыть эту дверь. Или подождать утра.
– Бесспорно, бесспорно открывай. Но нужно время. Срок я могу уточнить?
– Чем быстрее, тем лучше. Он не должен увидеть более стен этого города.
Димитрий открыл дверь и, не сказав более ни слова, ушёл. Через четверть часа он сел в карету и, как только она тронулась, он достал бумагу и перо с чернилами. Карета была с небольшим столиком, но писать на нём было неудобно из-за тряски. Ворон положил руки на стол и закрыл глаза, через несколько секунд движение стало идеально ровным, словно сани движутся по первому льду. Незамедлительно он начал писать:
«Недалеко от города Радана, или данного солнцем, был высокий холм, на котором одиноко возвышалась огромных размеров липа…»
