Когда боль ушла, артист сидел в той же позе. Огонь полыхал на нём, но теперь не причинял никакого вреда. Он взмахнул рукой и языки пламени слетели на пол. Плывущее по небу облако обнажило луну, и она своим светом прогнала оставшееся пламя, оно сползало по парню и впитывалось в камень оставляя лишь лёгкую, серую дымку. Небесное светило погасло, и наступила темнота. Миша понимал, что всё изменилось, он очутился совершенно в другом месте. Место это было пещерой, тёмной, но тёплой, с приятным знакомым ароматом. Впереди, за поворотом, потрескивало пламя, лёгкими бликами, освещая стены. Михаил поднялся и направился вперёд. С каждым шагом его, стены подымались и, миновав несколько поворотов, он вышел в большой зал, с хаотично расставленными, изогнутыми колонами, уходившими в бесконечную высоту. В центре зала находился круглый каменный постамент, на котором полыхало кострище. Вокруг этого цилиндра находилось каменное кольцо, пространство между ними заполняла кристально чистая вода. В стенах, на сколько хватало взгляда, были вырублены ниши, заполненные миллионами бумажных свитков. Михаил подошёл к центру и окунул несколько пальцев в воду, взглянул на огонь, он был необычным, там не било ни одной тростинки или уголька, просто раскалённые булыжники извергающие языки пламени. Повернувшись на сто восемьдесят, миновав десяток колон, он подошёл к стене. Оглядевшись, парень протянул руку к свитку, одиноко лежащему в пустой нише.
– Не стоит. – прозвучал приятный женский голос.
– Почему? – замерев, спросил Михаил.
– Потому что это судьба какого ни будь крестьянина. – ответил Ливадий, выходя из того же прохода откуда вышел парень.
– Бить может крестьянина, короля, или вовсе чародея. – вновь прозвучал женский голос и гости повернулись на него.
Они оба увидели хозяйку, стоявшую у огня, но каждый видел её по-своему. Маг лицезрел перед собой молодую девушку, с румяной кожей и каштановыми волосами, украшенными неизвестным синим цветком. Одета для него она в чёрное длинное платье с широким, серым поясом. Мишка же видел белое, я бы сказал, снежное платье с бежевым поясом. Вместо девушки он наблюдал зрелую женщину, красивую, статную с одной единственной седой прядью в чёрных волосах, и лишь цветок для парня выглядел также, как и для старика. В руках она держала несколько свитков, которые, наклонившись, положила в костёр.
– Зачем ты?.. – начал парень, но хозяйка тут же ответила.
– Их время подошло. Теперь они в чужой власти.
– Что ж, госпожа, – слегка приклонив голову, говорил маг. – наше время тоже неуклонно. Разреши обратиться к тебе.
– Перед тем как ты продолжишь Ливадий, позволь вам показать.
Хранительница подошла к стене, взяла свиток, и, вернувшись к гостям, развернула его.
– Эта линия принадлежит одному человеку, вы его не знаете, но можете узнать при определённом стечении обстоятельств.
На свитке гости увидели, как сверху, из одной точки, следовала красная линия. По ходу из неё ветвями отходили множество чуть заметных серых линий, одни обрывались, другие извиваясь следовали за красной, также отбрасывая сотни ветвей. Все эти чёрточки сливались в итоге в мелкий сетчатый узор, на котором можно было чётко видеть только красную нить. Хозяйка указала на точку, где линия изменила свой цвет.
– Кто он? – спросил Михаил.
– Это? Это воин, великий воин не опозоривший имя своих предков.
– И зачем ты нам его показываешь?
– Дело в том, что жизнь – это выбор. Одни решения не имеют никакого значения, другие, даже, на первый взгляд, мелочные, являются судьбоносными. Сейчас этот воин в захудалом трактире, несомненно там нет равных ему по силе и мастерству. И именно в этот момент возник спор из-за пролитого эля. И вот он перед выбором, если он извиниться, то будет жить, и его линия двинется дальше и, возможно, пересечётся с вашими. Если же гордость возымеет верх, то линия свернёт туда, где более не будет выбора, он умрёт. Сейчас не только он перед важным выбором, если этот свиток сгорит, то он унесёт с собой в огонь как минимум четыре судьбы.
Хранительница умолкла, гости не отрывали взгляд от желтоватой бумаги, следя за линией, медленно приближающейся к разветвлению. Красная нить достигла точки и, немного задержавшись, двинулась в сторону, туда где её ждал более длинный, ветвистый путь.
– Значит вы встретитесь, – прозвучал голос женщины и девушки. – вы узнаете его по нагрудным доспехам, дерево – герб его рода.
Хозяйка слегка пошевелила пальцами, и бумага свернулась, после чего взлетела в воздух и вернулась в каменную нишу.
– Теперь я вас выслушаю, говорите.
– Госпожа, – заговорил старик, дрожащим, но уверенным, голосом. – Александр, он несёт лихо нашим землям. Я должен остановить его, но…
Старик окинул взглядом стены, но его взор поймала хозяйка.
– Ливадий! – гневно произнесла она. – Не смей думать об этом в моём доме. О… Я понимаю, как велик соблазн, взять его линию и бросить в огонь, но разве вы не делали это? Неужели мало огня в твоей жизни?
– Прости госпожа.
