– Я знаю, да вот только его слушать никто не будет.
Чародей взглянул на трясущегося, обречённого на скорую расправу, Фёдора, и, переведя взгляд на Яшку, одобрительно кивнул.
***
Лодка достаточно быстро и без помех покрыла нужное путникам расстояние, единственное что беспокоило Павла, то, что они потеряли время на броде. Как часто бывает, от летней жары речка измельчала, и чтобы перебраться через брод Мише пришлось вылезть из лодки и буквально толкать её вперёд. Теперь они были вынуждены остановится в руинах, очертания которых должны были вот-вот появиться на правом берегу.
Мария, съехав на дно лодки, мирно дремала, Рене рулил судёнышком, Пашка и Миха были погружены в свои мысли. Маг надеялся, что некромант жив, теперь он был вынужден посетить его обитель и он сгорал от нетерпения. Миха всматривался вдаль, ему были знакомы очертания округи, он был здесь, был не один десяток раз. Когда они плыли в паре метров от берега, Рене закашлял и кашлем своим испугал какую-то птицу, которая громко захлопав крыльями, вырвалась из куста и удалилась в темноту. Миша даже не повёл глазом, он знал, что птица должна появиться именно в эту минуту. Блуждая в дебрях своей памяти, мертвец не заметил, как они причалили, вышли на берег, недалеко от возвышавшегося, мрачного, строения. Они вошли без стука. Тяжёлая дверь из кованного железа распахнулась, и металлический засов упал, зазвенев на каменном полу. Всё происходило быстро, и Миша не принимал в этом никакого участия, ни словом, ни поступками. Когда он пришёл в себя, все они стояли в небольшой комнате, заваленной книгами. В камине потрескивал огонь, а в кресле, грея ноги от очага, сидел усохший старец, напоминающий скелет обтянутый тонкой, синюшной кожей. Глаза его впали, редкие, седые волосы на голове не скрывали уже видневшийся череп. Рубаха его, когда-то розового цвета, была настолько засаленной что казалось он работает где-то в шахте. Увидев в своей комнате гостей, старик потянул к ним руку, которая тряслась настолько сильно что казалось сейчас отвалиться.
– Вы… – шёпотом выдавил хозяин. – Вы настоящие?
– Да. – не зная, что сказать ответила Маша.
– Как давно… Как давно я не видел лиц, кроме своего проклятого отражения. Вы пришли убить меня? Какое горе я принёс вашей семье? Хотя… Это было так давно.
– Нам не нужна твоя жизнь, – подошёл Павел и присел у кресла. – мы всего лишь хотим задневать у тебя. Солнце догнало нас.
– Я не вижу среди вас ни слуг, ни упырей, – поднял хозяин глаза, разглядеть их цвет не позволяли два больших бельма. – зачем тогда прятаться. Старик взял Пашку за руку и чуть заметно улыбнулся.
– Миша, – кивнул Пашка. – он поднятый.
– Чушь, он живее всех живых. Подойди.
– Может ещё на колено стать? – спросил Миха недовольно.
– Как интересно… Ты я смотрю взволнован, и многое хочешь узнать. Ты почти опоздал. Не долго мне осталось. Хотя… Сколько это недолго? День, месяц, годы. Вы даже не представляете, как я ненавижу время, время, отведённое мне.
Сознание Миши вновь помутилось, они расположились в соседней комнате и перекусив Рене, и Машка легли спать. Павел ещё долго общался с стариком и за ними можно было наблюдать сквозь большую щель меж досками закрытой двери. Через несколько часов беседы послышался голос некроманта:
– Я устал… Понимаешь? Я надеюсь я ответил на твои вопросы, и помог тебе, помоги и ты мне.
– Как я могу тебе помочь?
– Разреши мне умереть. Я хочу в последний раз пройтись босым по зелёной траве, окунуть руки в холодный ручей и придать своё тело земле. Да… – задумчиво говорил узник башни. – Меня заперли здесь. Эти стены были зачарованы, чтобы сдерживать меня. Но и теперь, когда меня покинул мой демон, я не могу покинуть эти проклятые руины.
– Но как я могу помочь тебе? – спросил Павел соболезнуя.
– Ты? Да ты. Твоя сила огромна. Ты можешь снять чары, и даровать мне покой. Кхе, кхе-кхе. – закашлял он тяжело и сплюнул прямо в камин.
– Я не знаю, смогу ли…
– Сможешь. Ты призвал того… Нет. Ты вернул не только плоть, ты смог вернуть душу почившего. Я не видел никого сильнее тебя. Прошу, отпусти меня.
– Я бы с радостью, но…
– Тогда убей меня. Нет, ты не сможешь. Но твои друзья, воин и оживший, любой из них лишит меня жизни, не обратив на это даже внимания. Попроси их.
– Почему ты сам не сделаешь этого?
– Я не могу! Кхе! Кхе! Мои судьи, они прокляли меня, лишь я подумаю воткнуть нож себе в грудь, как немота овладевает мной, я не могу. Понимаешь? Не могу. Я пытался.
Пашка смотрел на старика, по бледному лицу которого стекала одна единственная слеза, и ему было жаль его. Немного подумав, он поднялся, подошёл к стене и положил на неё ладонь. Закрыв глаза, он стал поворачивать голову то в одну, то в другую сторону, словно осматриваясь. Стены задрожали, с потолка посыпалась пыль и Пашка, словно от удара молнией, отлетел в сторону.
– Жаль, – опустил голову старик. – ты просто ещё не готов для такого.
