Далеко отсюда, когда Фродо объявил Кольцо своим и надел его на палец в самом сердце королевства Саурона, мощь Барад-Дура была потрясена, и башня дрогнула от основания до гордой вершины. Темный Лорд внезапно узнал о
Его ум сразу отшатнулся от политики, от сетей страха и предательства, от всех стратегий и войн. По всему королевству пробежала дрожь, рабы дрогнули, армии остановились, командиры застыли, лишенные воли, беспомощные и трясущиеся. Они были брошены на произвол судьбы. Весь Его рассудок, вся мощь, которой Он владел, устремилась к Горе. По Его приказу назгулы, Духи Кольца, с пронзительным криком, обгоняя ветер, устремились на юг, к Ородруину.
Сэм поднялся. У него кружилась голова, и кровь из раны на лбу заливала глаза. Он пошел вперед и увидел странное и ужасное зрелище. Голлум на краю пропасти боролся, как безумный, с невидимым врагом. Он раскачивался взад и вперед, то подходя так близко к краю, что чуть не падал туда, то отодвигаясь дальше, падая на землю, вставая и снова падая. Он свистел, но не говорил ни слова.
Огни внизу проснулись в гневе, сверкнул красный отблеск, вся пещера наполнилась сиянием и жаром. И тут Сэм увидел, как длинная рука Голлума метнулась ко рту, блеснули белые клыки и щелкнули. Фродо испустил крик. Он стоял на коленях на самом краю пропасти. Голлум, приплясывая, как безумный, поднимал вверх откушенный палец с надетым на него Кольцом.
Оно сияло живым огнем.
— Бесценность, бесценность, бесценность! — вопил Голлум. — Моя бесценность! О, моя бесценность!
Глаза его не отрывались от добычи, он сделал неверный шаг, пошатнулся на краю пропасти и вдруг с криком упал. Из глубины донесся его последний вопль:
— Бесценность!
Раздался оглушительный рев, слившийся с неясным гулом, огонь взметнулся под самые своды и лизнул их языками пламени, и Гору тряхнуло. Сэм подбежал к Фродо, подхватил его на руки и оттащил от края. И здесь, на темном пороге Саммат-Наура, высоко над равнинами Мордора, его охватили такое изумление и такой ужас, что он стоял, окаменев и забыв обо всем на свете.
В считанные мгновения перед глазами его пронеслись клубящиеся облака, и посреди них — башни и бастионы, высокие, как пики, покоящиеся на могучем горном престоле над бездонными провалами; огромные дворы и донжоны, безглазые тюрьмы, неприступные, как утесы, и распахнутые ворота из стали и адаманта — и все это исчезало. Башни падали, горы скользили, стены осыпались и плавились, толстые столбы дыма и струи пара вздымались вверх, вверх, до тех пор, пока не обрушились сокрушительным валом и их бешено закрутившийся гребень, вспенившись, не достиг земли. А затем на многие мили раскатился грохот, вырастающий в оглушительный треск и рев; земля дрогнула, равнина вздыбилась и покрылась трещинами, и Ородруин пошатнулся. Огонь вырвался из его расколотой вершины. Небо разорвал гром и опалили молнии. Вниз яростными хлыстами метнулся поток черного дождя. И в самое сердце бури, с криком, пронзающим все остальные звуки, разрывая облака в клочья, влетели назгулы, как пламенеющие стрелы, пойманные огненными руинами между землей и небом, они затрещали, сморщились и — бесследно пропали.
— Ну, вот и все, Сэм Гэмджи, — услышал он рядом с собой.
Это был Фродо, бледный, изможденный, но снова прежний. В его глазах не было ни напряжения воли, ни безумия, ни страха — только мир. Ноша его была сброшена. Это был любимый хозяин Сэма, такой же, как в лучшие дни Шира.
— Хозяин! — воскликнул Сэм и упал на колени. На развалинах целого мира он в эту минуту чувствовал только радость, великую радость. Ноша сброшена. Хозяин спасен, он снова стал самим собой, он свободен. И тут Сэм увидел искалеченную и окровавленную руку Фродо.
— Ваша бедная рука! — сказал он. — Ия еще не перевязал ее, не сделал ничего. Я заставил бы Голлума расстаться с целой рукой за это. Но он ушел, ушел навсегда.
— Да, — сказал Фродо. — Помнишь слова Гэндалфа: «Даже Голлум может пригодиться на что-нибудь». Если бы не он, Сэм, я не уничтожил бы Кольцо. Потерпел бы поражение в самом конце пути. Поэтому простим его. Задача решена, и теперь все кончено. Я рад, что ты здесь, со мной. Здесь, где для нас кончается все на свете, Сэм.
Вокруг холмов повсюду свирепствовали войска Мордора. Капитаны Запада сдерживали натиск посреди бушующего моря. Солнце полыхало багрянцем, и крылья назгулов отбрасывали на землю черную тень смерти. Арагорн стоял под своим знаменем, безмолвный и суровый, словно погрузившись в мысли и воспоминания о далеком прошлом, но глаза его сверкали, подобно звездам, что светят тем ярче, чем глубже ночь. На вершине холма стоял Гэндалф, белый и холодный, и ни единая тень не падала на него. Атака Мордора разбилась, как волна, об осажденные холмы, голоса ревели, как прибой среди утесов.
