Возвращение Легенды полностью

- С удовольствием! Но сначала мне бы хотелось, одним глазком взглянут на запертую комнату Теоларинэ…

В выжженном коридоре поплавились даже камни, а вот массивная деревянная дверь стояла как новенькая. Действительно, серьезно Теона подошла к защите своей "квартиры". Настолько, что даже мне ни разу не заикнулась о коде доступа в ее личные покои. Теперь придется ждать, пока снова приснюсь солнышку и спрошу пароль. Надеюсь, это произойдет до того, как королева пришлет за нами "самолет".

- Ну что, посмотрела? Теперь пойдем? - потянул меня темный.

Но я уперся и приложил ладонь к отполированной доске:

"Ну же, Сим-Сим, откройся!", - только подумал и… рука провалилась внутрь комнаты.

"Ах ты, сказочница моя, дорогая", - улыбнулся я и переступил порог жилища невесты.

Остроухий, сунувшийся было за мной, стукнулся лбом о уже не голографическую, а вполне осязаемую дверь.

- Что же ты молчала, что знаешь отпирающие слова? - обиженно пробормотал Лаэллесс с той стороны.

- Ты и не спрашивал, - ответил я, потом отодвинул засов и впустил эльфа.

- Я говорю, что же ты молчала, что подруга сказала тебе отпирающие слова? - повторил темный.

Так, мне достался либо глухой, несмотря на длинные уши, телохранитель, либо это такая односторонняя звукоизоляция: мне слышно, а меня нет. Ну-ка еще разок проверим. Я выпихнул растерянного дроу обратно в коридор.

- Теона, в чем дело? - возмутился Лаэллесс.

- Ты меня слышишь?

- Теолоаринэ, открой!

- Не впущу, пока не скажешь: "пожалуйста".

- Почему ты молчишь?

Ага, что и требовалось доказать.

Отворил дверь.

- Что происходит? - заладил, как попугай, темный.

- Извини, кое-что проверяла.

- Что?

- Хозяйка не велела никому рассказывать.

Ушастый, кажется, надулся:

- Да мы с Легендой тысячу лет знакомы, и у нас не было никаких секретов.

"Ошибаешься дружок".

- Не обижайся, но я дала слово.

- Понимаю, - вздохнул Лаэллесс. - Ну что, пойдем пировать?

- Слушай, что-то я устала.

- Ты же говорила, что ужасно проголодалась.

- А спать хочу ещё больше. Можно тут прилягу?

- Хорошо, отдыхай. Распоряжусь, чтобы еду тебе доставили сюда. Нет, лучше сам принесу.

- Спасибо.

Только темный ушел, как за спиной кто-то зашебуршал. От неожиданности я высоко подпрыгнул и уцепился за крохотный, свисающий с потолка сталактит. И если человек-паук проделывал подобные трюки с помощью липкой паутины, то у эльфийки-паучихи связующим звеном служили вонзившиеся в камень когти и сильные пальцы.

Никого нет. Но я же четко слышал шум.

Вот звук повторился, и из-под кровати выкатился мешок. Судя по чавканью, урчанию и хрусту, внутри сидит какой-то мелкий зверек и что-то с аппетитом жрет.

Каменная сосулька не выдержала нагрузки и предательски устремилась вниз вместе со мной. Грохот падения вкупе с отборным русским матом, испугал животное, и оно сперва фыркнуло, потом резко поскакало наутек, затем стукнулось о стену и в конце жалобно мяукнуло.

"Это что ещё за кот в мешке?" - подумал я, и осторожно ослабил стягивающий шнурок.

Наглая рыжая моська, высунувшаяся на свободу и от испуга норовившая меня поцарапать, принадлежала вовсе не Ёшкиному питомцу, а Полинкиному Барсику. Уж его-то белые "носочки" на передних лапах и большое пятно вокруг правого глаза я узнал.

- О! Тебя то сюда каким ветром занесло?

Пушистик, увидев знакомую, отключил агрессию, сказал "мяу", поднял хвост трубой и принялся тереться о мои ноги, при этом, не забывая довольно мурлыкать.

Я взял кота на руки и, поглаживая шерстку, вдруг неожиданно осознал, насколько мы близки с этим зверем в чужом мире.

Светка

Урукхвай угасал на глазах. Другие шаманы бились-бились, но обессиленно опускали руки и уходили: ужасные раны, чересчур большая потеря крови, слишком поздно начали оказывать помощь. Скоро Рагнар его заберет.

Один только подросток, приставленный к переводчику в ученики, продолжал, как мог, бороться за жизнь раненого. А мог он пока только то и дело прикладывать к разгоряченному лбу наставника мокрые тряпки. Вот опять помчался к ручью за холодной водой.

Если клыкастый колдун скончается, больше никто не сможет со мной по-человечески поговорить. Тогда придется самой постигать язык. И обязательно же что-нибудь не так ляпну. Я себя знаю.

Пока никого нет, шмыгнула в шатер толмача.

Тот стонал, крепко стиснув зубы, метался по ложу, зрачки страдальца хаотично вращались, по лицу струился пот. Жалко. Эх, будь я настоящей светлой эльфийкой, вылечила бы. Или ослабила мучения. Похоже, многие именно этого от меня чего-то подобного и ждут. Но не могу же я признаться, что молния - единственное известное мне заклинание (которое, между прочим, вообще принадлежит школе темных), или что совсем недавно запас моих волшебных слов ограничивался лишь Ахалаем-Махалаем, Симом-Селябимом и Ляськами-Масяськами.

Шаман заметил (или почуял?) меня, схватил четки, начал их перебирать. Но ослабевшие пальцы не выдержали, связка сухих ягод упала на пол. Я подбежала, подняла, протянула Урукхваю.

Но орк не взял. Его перестало лихорадить, и он замер с остекленевшим взглядом.

Ой, умер, что ли?