Стажер, игравший роль адвоката, попросил уменьшить ему срок, так как он является несовершеннолетним. Этих слов, сказанных в защиту Василия, ему показалось достаточно. После перерыва на обед в зал суда он больше не явился.
В зал иногда заглядывали любопытные. Бледнея после каждого дверного скрипа, он все еще надеялся увидеть свою мать. Она не пришла.
На замечание судьи, почему в зале суда нет матери подсудимого, прокурор ответил в том же стиле:
— Они их до такой степени доводят, что те не знают как от них избавиться.
Все было исчерпывающе ясно. Он получил три года лишения свободы.
Харасанов принес новую бутылку.
— За ваше согласие, Франц, нам необходимо выпить. Рекомендую шотландское виски из отборных зерен. Но, честно говоря, я больше люблю водку. Виски имеет какой-то медицинский привкус.
Виски было теплым и Францу не понравилось. Харасанов выпил еще.
— Наиболее интенсивно нас будут разыскивать десять — пятнадцать дней. Думаю, завтра мы с Татьяной увидим свои физиономии по телевидению. В этот период показываться нам на улице заказано. Не исключена возможность, что вы с Наташей тоже будете в розыске. Показания Наташиной сестры и таксиста наверняка фигурируют. Ваше присутствие они будут расценивать двояко: если посчитают заложниками, что скорее всего, рядовые ищейки в курс введены не будут. Если придут к выводу, что вы соучастники, тогда мы в одинаковых условиях.
Он положил свою руку Францу на плечо и, глядя прямо в глаза, сказал:
— А теперь, поскольку у нас с вами не осталось тайн, сделайте одолжение, пройдите за мной.
Харасанов провел его в отделанную бирюзовыми изразцами кафеля ванную.
— Возможно меня подстрелят, словно куропатку, я это вполне допускаю. На этот случай хотелось бы вам оказать небольшую услугу. Смотрите внимательно. В левом верхнем углу ванной, где на плитке изображена голова чайки, тайник. Становитесь ногами на ванную, нажимайте сильнее…
Квадрат из четырех соединенных между собой плиток сместился. В глубине ниши Франц увидел пачки денег. Там же, в прозрачной коробке, лежали груды документов. Наполовину прикрытые корешками разного формата выглядывали длинноствольные пистолеты зарубежного образца.
Франц изумленно посмотрел на Харасанова.
— Моему удивлению, в отношение вас, кажется, не будет границ. Поневоле начнешь воспринимать всерьез Али-бабу и сорок разбойников.
Харасанов рассмеялся:
— Разбойником я никогда не был. Думаю, вы слышали о знаменитом “меховом деле”, потрясшем этот город несколько лет тому назад.
— Еще бы… Подпольная меховая фабрика… Конечно слышал.
— Так вот, эта квартира досталась мне в подарок от одного из основателей этой фабрики. Я ему помог уехать за границу, он же мне подарил эту квартиру со всем содержимым.
— У них по делу проходило, кажется, семнадцать миллионов?
— Семнадцать миллионов — это детский лепет. Так задумано для обывателей. Ушли сотни миллионов. Только на мой счет в Швейцарии переведено три миллиона.
Франц захлопнул тайник и спрыгнул с ванной. Он окончательно убедился, что абсолютно все сказанное Харасановым, чистая правда.
— В этом тайнике двести тысяч. Если наше путешествие закончится провалом, эти деньги помогут вам с Наташей, по крайней мере, уехать из Казахстана и устроить жизнь в той же Прибалтике.
— Но, Константин, у вас есть жена, дети. Почему вы никогда о них не вспоминаете?
— Когда меня посадили в изолятор, моя жена, кстати русская по национальности, и двадцатипятилетняя дочь подали в суд заявление, что отказываются от меня и просят наказать по всей строгости закона. От них в тюрьме я не получил ни пары носков, ни куска мыла! Тем не менее, им не помешало оставить у себя несколько сотен тысяч.
Он видел как в глазах этого загадочного человека появились слезы. Голос дрогнул.
Один раз в трое суток Наташа приносила свежие продукты. Казалось, все способствовало отдыху, тем не менее, нервы у всех были напряжены до предела.
Константин хранил спокойствие. Когда девушки смотрели видеофильмы, он уводил Франца в одну из комнат и обучал как обращаться с автоматическим оружием.
Пистолеты с глушителями вызывали у Франца доселе неведомое чувство. Подобное оружие он видел только в кино. Оставалось загадкой, как подобная “фирма” попала в этот забытый богом край.
Константин вынес из кладовки короткоствольный пистолет-автомат.
— Думаю, “УЗИ”[47] нам тоже пригодится. Если нас засекут при проходе через спецконтроль, каждый выстрел будет говорить в нашу пользу.
— Скажите, Харасанов, — с металлическими нотками в голосе обратился Франц к Харасанову, — вы действительно будете убивать всех, кто помешает вам осуществить захват самолета?
— А как вы думаете, Бялковский?
— Я почему-то уверен, что убийца из вас плохой, даже в экстремальной ситуации.
— Честно говоря, вы правы, я человек доброй воли. Но, когда на тебя устраивают охоту с одной целью — убить, думаю, что сумею психологически перестроиться.
