Они познакомились на пустынном ночном шоссе, где бандиты тащили в машину стриптизершу Виолетту, а случайный очевидец по прозвищу Скат выручил ее, оставив на месте три трупа. В расследовании происшествия переплетаются интересы «братвы», полиции, единственной свидетельницы и простого парня-спецназовца, принимающего деятельное участие в судьбе спасенной девушки, которая изначально мечтала стать певицей. Они вращаются в разных социальных кругах и живут совершенно разными жизнями, но в вихре репетиций, концертов, банкетов, предательств, убийств и покушений ему удается помочь ей — уже назначено выступление на престижном песенном конкурсе. Правда, Скату предстоит сложная командировка, возвращение из которой не гарантируется. Ему надо выполнить задание и, как обещал, послушать выступление восходящей звезды. Удастся ли совместить эти цели? Впрочем, люди его профессии всегда надеются на лучшее и никогда не нарушают данное слово…
На Кунжутском плато, которое местные жители называли «плоскогорьем смерти», лежала мелкая, толстым слоем высыпавшаяся за прошедшие века из песочных часов Вселенной серая пыль, которую не тревожили уже десятки или даже сотни лет. Конечно, здесь иногда появлялись коренные обитатели окрестностей: шустрые кунжутские лисы, огромные архары и муфлоны со спирально закрученными рогами, сурки… Мелкие горные козы забредали на плато случайно и, если повезет, разочаровавшись в безжизненном пустынном пейзаже, быстро возвращались вниз, где растут деревья и кустарники, текут быстрые холодные речушки и звенят хрустальные водопады…
А если не повезет, то становились добычей тех, кто стоял в пищевой цепочке повыше: снежные барсы специально спускались сюда с ледяных вершин, чтобы поохотиться, хитроумный манул умело маскировался в каменных осыпях, прожорливый медведь терпеливо выслеживал добычу покрупнее, чтобы наесться до отвала, а остаток мяса завалить тяжелыми глыбами про запас… Да и встреча с гюрзой, зублефаром или скальной гадюкой не сулила ничего хорошего, не говоря уже о сангхуре, одно упоминание о котором наводило ужас на всю округу…
Это из-за него ни по какой, пусть и самой важной, надобности не выходили на плато жители окрестных селений, даже если искали пропавшую корову или ишака… Часто несчастное животное оказывалось разорванным на куски; окровавленные кости, обрывки шкуры и копыта растаскивали по всему пригорью крупные ястребы-бородачи да скальные шакалы… Несмотря на то, что у беззащитной домашней скотины имеется много врагов, молва приписывала каждое такое злодеяние сангхуру, хотя людей, которые видели его своими глазами, пусть и издалека, было гораздо меньше тех, кто встречался со снежным человеком, которого, впрочем, тоже никто из рассказчиков реально не наблюдал…
Конечно, представители местной фауны оставляли в пыльном океане Кунжутского плато следы своей жизнедеятельности, а когда случалось, то и ее трагического завершения, но регулярный кара-буран — сильный ночной северо-западный ветер, прорывавшийся сквозь цепь окружающих гор, — заравнивал их, как старательный служитель пляжа где-нибудь на Карибах после захода солнца чистил и разглаживал истоптанный, замусоренный песок, приводя его в парадно-торжественный вид, располагающий к красивому отдыху завтрашнего дня.
Поэтому невзрачная серая пыль Кунжутского плато, как отборный желтый песок дорогого морского курорта, всегда имела первозданную девственную поверхность: ни отпечатков больших и малых копыт или лап, ни иероглифов, оставленных птичьими когтями и клювами, ни извилистых — будто протащили шланг — следов пресмыкающихся, ни взрыхленных, забрызганных кровью, мест смертельной схватки… Ровная, гладкая поверхность, симметрично украшенная полукруглыми волнообразными рельефными узорами, состоявшими из микробарханчиков, над которыми с ювелирной тщательностью постарался кара-буран. Но, в отличие от карибских пляжей, эту благостную картину никогда не нарушали люди: сюда еще не ступала нога человека. Так было до часа «X».
Когда час «X» наступил, тридцатикилограммовые транспортные контейнеры, а следом тяжелые солдатские ботинки на высокой шнуровке, упавшие с высоты трех тысяч метров, с раскрывшимися на трехстах метрах парашютами, которые, хотя и с трудом, но погасили скорость приземления до безопасной, столкнулись с Кунжутским плато, лишая его девственности и вздымая облака знаменитой пыли, в которой оставляли глубокие ребристые следы. Ботинок была не одна пара и не две, а ровно десять, не считая ботинок командира, который приземлился немного в стороне от всей группы.
Условия высадки были заранее просчитаны, поэтому бойцы не сняли сразу кислородных масок, что позволило им спокойно дышать и проводить обычную после приземления работу в условиях почти нулевой видимости, вызванной искусственной пыльной бурей. Через полчаса тонкая взвесь осела, парашюты были спрятаны в грудах камней и распиханы по расщелинам, травм личный состав не получил, все привели себя в порядок, насколько возможно отряхнувшись от въедливой пыли, проникавшей в швы и поры комбинезонов.
Они как будто оказались в одном из лунных цирков — огромном круглом кратере с плоским дном, окруженном по периметру зубчатой лентой далеких скал. Рекогносцировка на местности показала, что координаты выброски выдержаны точно, обстановка вокруг спокойная и опасений не вызывает. Таким образом, прибытие специальной оперативно-боевой группы «Кинжал» в район ее применения прошло успешно, точно по тщательно продуманному и детально разработанному плану — как, собственно, обычно и бывало. Другое дело, что в данном случае возвращение группы спланировать оказалось невозможно. Правда, сейчас нацеленные на выполнение боевой задачи бойцы об этом не задумывались. Как говорится, там видно будет…
