Но мама не слушала дочку. Она осерчала и велела немедленно встать ей в угол или, наконец, замолчать, — и тихий детский плач неожиданно вырос, как буря из ветра. Так и мы отстаивали в детстве свои права на свободу и любознательность. Дедушка на диване пошевелился, вздрогнул и принял решение — идти!..
— Рёва-корова! Плакса!
Теперь уже мама готовила «куклу» в дорогу: наряжала дочурку, шнуровала ей ботинки, проверяла застёжки на курточке, поучала сердито:
— Не вертись, как юла! — и, натягивая на голову девочке вязанную шапочку, нравоучительно добавила: — Уши надует!
— Не надует, — ответила Таня и поторопила её: — быстрее!
— И вырастут у тебя на голове лопухи, как у Чебурашки! — одёрнула её мама.
— Я не Чебурашка. — насупилась дочка. — Я — Красная шапочка.
— Вот и съест тебя Серый Волк в зоопарке, если ты не станешь послушной!.. Беги! — назидательные речи окончились и обрадованная девчонка помчалась вприпрыжку по улице впереди взрослых, ежеминутно оглядываясь назад на деда и торопя его…
Зрители облокотились на поручни ограждений. Нейтральная полоса между барьером и клетками предохраняла ротозеев от непредсказуемых выходок животных. Повсюду висели плакаты: «Вход воспрещён!», «Опасная зона!», «Внимание, хищники!». По окольцованной от посетителей территории зверинца передвигались только рабочие: они кормили зверей костями и мясом, тормошили их длинными палками, убирали за ними загоны и клетки, осторожно выгребая из самых дальних углов грязь и помёт. Выполняли и другие работы: шпаклевали отшелушившиеся места на информационном щите и расклеивали энциклопедические справки о жизни своих питомцев на воле. Каждый зверь имел род, отряд и семейство, географический паспорт и прописку в Красной книге.
— А ты мне купишь такую, когда я научусь читать? А?.. Деда!?
— Это книга для ученых, Таня. В ней собраны и описаны животные, находящиеся под угрозой полного вымирания. Вот эти медведи, например…
Годовалые брат и сестра. Они жили в разных клетках.
— Бурые медведи Миша и Маша, — прочитал дедушка, — Животные хорошо дрессируются и выступают в цирке.
Косолапые артисты стояли на задних лапах в полный рост, и казалось, что тюрьма на колёсах была мала для них. Симпатичному брату, чёрного окраса с белым галстуком на шее, доставалось больше внимания от публики. Его нос был перепачкан шоколадом, а люди всё кидали и кидали ему сладости. Время от времени Миша танцевал — делал круги на задних лапах и раскланивался. Хитрый шельмец — он получал премиальные.
Его рыжая сестрёнка Маша была менее артистичной. Неконкурентоспособной. Ей никак не удавалось сделать и полуоборота в танце, юная медведица спотыкалась на ровном месте и падала на все четыре лапы сразу, удручённо мотая головой. И никто ни разу так и не угостил её сладким. Наконец она отчаялась что-либо заработать на «сцене» и просто просунула свой нос между прутьями в клетку брата и стала выпрашивать сласти. Скулить по-медвежьи. Но замечательный артист загордился — он не услышал сестрёнку. Миша отвернулся от неё в сторону, важно облизывая свои шоколадные лапы.
— Дедушка, она плачет!
Таня увидела на морде у зверя слёзы. Впечатлительная девочка уже полюбила эту косматую подружку, так неуклюже развлекающую публику.
— Да, Таня, братец жадный попался, не делится, — нравоучительно заметил старик.
Звери, как люди, горюют и злятся. Лучшие наши поступки и чувства блекнут в свете большого таланта. Мы завидуем белой завистью героям, подражаем им и грустим. Но купаются в розах кумиры и из вечности смеются они над нами — неудачниками. Дисгармония духа и одиночество гнетут, и мы вымираем, забытые всеми.
— Ты обещал мне мороженое, деда.
— У тебя ангина — бухикать будешь. Мама выгонит нас из дома лечиться к врачу.
— Я не буду бухикать.
Он заколебался, пересчитывая копейки, а девочка выжидала. Видя его нерешительность, она лукаво заметила:
— Дедушка! Ты учил меня держать своё слово.
— Хитрая ты, Танька.
— А ты не обещай.
Беспокойная егоза — она с мороженым в руках вернулась к медведям и ошарашила взрослых.
— У меня больное горло, — и, расталкивая маленькими ручонками могучие бёдра соседей, девочка протиснулась к барьеру и, хитро оглядываясь вокруг, закончила свою неожиданную мысль: — а у неё — здоровое! — и решительно нырнула в запретную зону.
— Я покормлю её и поглажу!
Таня спешила навстречу обделённому зверю, протягивая ему эскимо и сердце. Перепуганный старик бросился за нею вслед, но девочка укусила его за руку, а воспрявшая духом медведица Маша стремительно перестроила нос в их сторону и, как дрессированная собака, запрыгала от нетерпения на задних лапах. Вагончик раскачивался.
— Перевернётся, вернитесь, куда же вы?!
— Она тоже хочет есть! Отпусти меня!.. Деда!..
Внучка, пойманная за воротник, упиралась, как умела, вырывалась из рук и оправдывалась.
— Это моё мороженное! Я кому хочу — тому его и отдам! — и она захныкала в бессилии: — Дедушка!.. — умоляла Таня. — Разреши мне, пожалуйста, угостить Машу!
— Ремня захотела?
Дежурный по парку был рядом.
