Но еще большей правдой было то, что он не хотел встречаться с Мэттом. И он не мог бы смотреть в глаза Холли.
Он думал о том, что оказался прав, когда решил, что небезразличен ей. Холли отвечала на его ласки, а значит, должна была понять, что не может выйти замуж, когда испытывает чувства к другому человеку. К Лукасу.
Но она так ничего и не поняла и вместо этого пришла в ярость.
Тогда почему позволила целовать себя? И не только…
Лукас так и не нашел ответа на этот вопрос.
На решение семейных вопросов на острове Санторини ушло пять дней, но Лукас решил не возвращаться домой. Все лето он провел в Греции, где строил лодки вместе со своим дедушкой и работал помощником в одной из компаний, сдающей в аренду элитные парусные судна отдыхающим на Средиземном море.
И пока он оставался там, в нем теплилась надежда, что Холли все-таки поймет, что любит его.
Но с началом осени Лукас уже знал, что этого не случится. Он не получил ни одной весточки от Холли, только несколько электронных писем от Мэтта. В первом он благодарил Лукаса за то, что тот согласился сопровождать Холли на ее выпускной бал. Второе гласило, что Холли осталась довольна той ночью. И в третьем письме Мэтт спрашивал, когда Лукас собирается возвращаться домой, чтобы они могли продолжить ремонт лодки.
Значит, Холли ничего ему не рассказала.
Лукас еще сильнее ощущал вину перед своим лучшим другом, но его чувства к Холли не изменились, и он пытался забыть о ней, бросаясь в кратковременные отношения с другими женщинами.
Лукас не собирался возвращаться домой, пока Мэтт настоятельно не потребовал, чтобы он приехал и был свидетелем на его свадьбе.
Это было сущим наказанием – стоять и смотреть, как Мэтт и Холли не сводят друг с друга влюбленных глаз, потом достать из кармана обручальное кольцо и передать его Мэтту. Лукас даже приготовил поздравительную речь, которую повторял так часто, что мог сказать ее во сне.
– Ты? Приготовил речь? – не мог поверить своим ушам его друг. Это его очень насмешило.
Лукас произнес тост, пожелав новоиспеченным супругам счастья, и сразу же направился к выходу.
– Прошу прощения, – сказал он, – у меня самолет.
Лукас сделал две пересадки и под конец напился в надежде унять боль, которая подобно кислоте пожирала его сердце. Это конечно же не помогло. Но он выжил и постарался не думать о Холли. Эта глава его жизни закончилась навсегда.
Лукас не позволял себе оглядываться назад.
Услышав о смерти Мэтта, он почувствовал вину и не поехал на похороны.
Что касается Холли, он никогда не думал о ней как о свободной женщине. Но с недавних пор все изменилось.
Лукас мрачно подумал, что старые раны снова дают о себе знать. Но не только они. Влечение к Холли не исчезло и все еще не давало ему покоя.
За эти годы Лукас повзрослел, возмужал. У него появилась цель в жизни. Он много и упорно работал, добился невероятных успехов и сделал свой вклад в развитие общества. Он встречался с утонченными, умными и красивыми женщинами, такими как Грейс Маршан.
Но так и не забыл Холли. А она по-прежнему ненавидела его.
Лукас посмотрел на Холли, злую и дрожащую от холода, которая стояла перед ним и намеренно не обращала на него внимания.
Лукас не винил ее.
– Холли, пойдем, – сказал он ей. – Твои губы посинели от холода. Позволь мне отвезти тебя домой. И извиниться, – добавил он после паузы.
Извиниться?
Лукас хочет попросить у нее прощения? Невероятно. Но за что?
На взгляд Холли, у Лукаса Антонидиса было много причин извиняться перед ней, и ей хотелось услышать, что он скажет дальше. Но Лукас решительно направился к машине, уверенный, что она не заставит себя ждать.
Холли по-ребячески показала ему язык и последовала за ним.
Идти за Лукасом было легко. Любая женщина не могла не оценить подтянутую и мускулистую фигуру Лукаса Антонидиса. Широкие плечи и узкие бедра, накачанные руки и ноги говорили о том, что ему знаком физический труд. Он поднимался на холм с грацией и силой пантеры.
Лукас всегда был лидером и отличался внешней привлекательностью. Холли подумала о его вычерченных скулах и серых глазах. Только теперь когда-то плавные линии его лица стали немного заостренными.
Сейчас он носил короткую стрижку, но Холли помнила копну его темно-каштановых волос с выгоревшими на солнце прядками. Как и раньше, он выглядел загорелым благодаря естественному оттенку кожи.
Лукас подошел к стоянке и впервые за это время повернулся, чтобы проверить, идет ли за ним Холли. Она посмотрела на него и улыбнулась.
Только Лукас мог сделать из щетины, выросшей на его подбородке, произведение искусства. Если бы она рассказала об этом Мэтту, он бы рассмеялся. Но потом с иронией признал бы, что Лукас способен на такой эксперимент со своей внешностью.
– Он самый красивый парень из всех, кого я знаю, – всегда говорил Мэтт. – Все девчонки сохнут по нему.
– Не все, – тут же возражала Холли.
– Ты нет, – озадаченно отвечал Мэтт, покачивая головой, словно недоумевая, почему Холли предпочла его Лукасу.
