После смерти Мэтта все было по-другому: она не могла ничего изменить. Ей пришлось смириться с его потерей и жить дальше.
Но Лукас не умер. И он не бросил ее.
Это она бросила его.
Лукас сказал, что любит ее и всегда любил. И сделал ей предложение. Но Холли испугалась. Она побоялась влюбиться в него и впустить его в свое сердце.
Но сейчас было слишком поздно.
Она любила Лукаса.
За эти дни Лукас осунулся и похудел. Талли, жена Элиаса, привозила Лукасу еду и все время звала его к ним на ужин. С тех пор как его брат с женой узнали, что Холли его бросила, они окружили его вниманием, как заботливые родители.
– Талли тоже от меня уходила, – напомнил ему Элиас. – Мне понадобился месяц, чтобы найти ее.
– Я знаю, где сейчас Холли, – сухо ответил Лукас.
– Так езжай к ней, – развел руками Элиас.
Лукас покачал головой. Он не мог сказать им, что Холли не примет его, потому что не испытывает к нему чувств. Ведь для нее это была всего лишь короткая интрижка.
– Если мы можем что-нибудь сделать для тебя… – сжав его ладонь, сказала Талли перед уходом. – Если ты хочешь поговорить…
Лукас прикрыл глаза. Впервые в жизни ему было абсолютно нечего сказать.
Он отгородился от своей семьи. От Серафины, которая беспокоилась по поводу того, что, каждый раз заходя в его кабинет, находила Лукаса, смотревшего отсутствующим взглядом в одну точку. От художников, которые пытались поддержать его и убеждали, что Холли вернется и снова займет пост арт-директора галереи. Лукас не стал им говорить, что, может быть, она и осталась бы на этой должности, но тогда придется уйти ему.
При мысли об этом у него запершило в горле. Хотя нет, все дело в том, что он валил стены, и вокруг было много пыли. Слишком много пыли, будь она неладна.
К нему заглянула Шарлотта, которая до этого приглашала его присоединиться к остальным и сходить на пиццу.
– Если ты надумаешь, мы отправляемся в шесть. – На пороге она оглянулась. – Оставь хотя бы одну или две стены. Мы не хотим, чтобы этот мир рухнул.
Никто этого не хотел.
В кармане Лукаса зазвонил мобильный телефон. На дисплее высветилось имя Серафины.
– Я думал, вы уже ушли домой, – сказал Лукас.
– Собиралась, но к нам зашел посетитель, который хочет подать заявление на грант Макклинтока.
– Прием заявок давно окончен.
– На следующий год, – уточнила его помощница, и Лукас услышал улыбку в ее голосе.
– Вот тогда пусть и приходит, – буркнул он в ответ.
Серафина молчала. Она знала, что, если ей что-то нужно, можно всегда сделать паузу.
– Ладно, черт побери, – вздохнул Лукас. – Присылайте его ко мне. Я сам разочарую его.
Услышав шаги посетителя, он спустился с лестницы и повернулся, чтобы увидеть будущего заявителя на грант Макклинтока.
И тут у него перехватило дыхание.
– Холли? – воскликнул он и уронил молоток себе на ногу.
– Лукас! Бог мой, ты в порядке? – Холли бросилась к нему и упала на колени у его ног. – Тебе нужно присесть! – Она потянула его за штанину и отбросила прочь тяжеленный молоток. Она развязала шнурки на его рабочем ботинке и, стянув носок, увидела на его ступне огромную шишку. – Нужно приложить лед.
– Нет, – возразил Лукас и взял ее за руку. – В этом нет нужды. Холли, мне нужно знать, что ты здесь делаешь.
– Серафина уже сказала тебе, – смущенно ответила Холли, – я хочу подать заявку на грант.
– И чего тебе не хватает? – сверля ее взглядом, спросил Лукас.
– Мне нужно немного храбрости, – утопая в его глазах, тихо ответила Холли.
– Для того, чтобы быть волонтером в Корпусе мира? – лишенным всяких эмоций голосом уточнил он и отвел взгляд, как будто боялся, что ее ответ причинит ему боль.
– Нет, – покачала головой Холли. – Для того, чтобы сказать, что я тоже тебя люблю.
– Ты серьезно? – снова посмотрел на нее Лукас. На этот раз с надеждой.
– Лукас, я люблю тебя. Я не хотела признаваться, потому что боялась.
– Боялась? Но я бы никогда не обидел тебя! – воскликнул он. – Клянусь тебе, Холли, я больше никогда не причиню тебе боль.
– Дело не в тебе. Мне казалось, что я не смогу сделать тебя счастливым. Не смогу удержать тебя.
– Холли, ради всего святого! – возразил Лукас. – Ты похитила мое сердце в тот самый момент, когда свесилась с этого чертового дерева!
– Ты хотел придушить меня! – засмеялась Холли.
– Потому что мне было всего одиннадцать лет. Что хорошего можно ожидать от мальчика в таком возрасте?
– Правда?
– Да, – кивнул Лукас. – Думаю, что где-то глубоко внутри я любил тебя все эти годы.
– Я тоже тебя любила. – Холли грустно улыбнулась и попыталась объяснить. – Я любила вас обоих. Вы очень отличались друг от друга. Мэтт был таким душевным, постоянным, ответственным и верным.
– А я нет, – честно признал Лукас.
– Ты был… пугающим. – Холли отпустила его руку и нежно коснулась его щеки. – Я никогда не знала, какое место в жизни ты отводишь для меня.
– Ты в моем сердце, – уверенно заявил Лукас.
– Ты проявлял свой интерес очень необычным способом. Все время дергал меня за косички. Убегал от меня. Дразнил.
– Говорю тебе, мне было всего одиннадцать. Я ничего не смыслил в цветах и сердечках.
Холли кивнула. Какое-то время они хранили молчание, вспоминая Мэтта.
