– Вы можете рассчитывать на мое молчание, – сказал он, глядя прямо в слезящиеся глаза доктора. – И на мой кошелек тоже.
Астье усмехнулся.
– Немедленно уберите это. Или, прошу прощения, уходите сейчас же.
Михаил поспешно спрятал портмоне.
– Извините, дурная привычка.
– Что вас привело ко мне? – отрывисто произнес доктор. – Конкретно!
– Умоляю, скажите: он действительно упал?
– Я не могу этого знать.
– Но характер раны…
– Люди падают, поскользнувшись на банановой кожуре, и расшибаются насмерть…
– Я внимательно прочел свидетельство о смерти, –
сказал Михаил, опуская взгляд. – Рана описана очень подробно…
– Вы врач?
– Нет. Но мне сдается, что отец мог упасть и не сам. Он не поскользнулся на банановой кожуре…
Доктор отвернулся к окну и спросил тихо:
– Мой адрес вам дали в больнице?
Михаил почувствовал, что лед сломан.
– Да. Но я повторяю: вы можете быть уверены в моем молчании.
– Ну, все равно… В общем, вашего отца, возможно, кто-то ударил в висок тяжелым предметом. Если удар был нанесен не сзади, то бил левша. Однако насчет конфигурации раны в черепе и конфигурации ступеньки в акте все верно. Большего от меня не ждите.
– Спасибо, доктор!
– Не стоит благодарности. Будьте здоровы, и вы меня не видели.
…Михаил так и не понял, какими мотивами руководствовался доктор Астье, сделав ему это осторожное, но немаловажное признание. Может, просто заговорила совесть? Как бы там ни было, спасибо патологоанатому…
Михаил решил поспрашивать обывателей, и в первую очередь тех, кто жил неподалеку от дома отца. Ничего существенного выудить не удавалось, пока он не поговорил с агентом компании по продаже недвижимости, который жил почти напротив, чуть наискосок. Агент этот вспомнил, что незадолго до смерти старика видел возле его дома какого-то человека лет тридцати – тридцати пяти, одетого в рабочий комбинезон, с чемоданчиком в руке.
Мсье Тульев был тогда в отъезде, агент это знал и потому позволил себе войти в усадьбу и поинтересоваться, что нужно пришельцу. Тот ответил, что промышляет ремонтом частного жилья и ищет подходящую клиентуру вот таким простейшим образом – обходит виллы и смотрит, нет ли кандидатов на капитальный или профилактический ремонт. Агент по продаже недвижимости вполне удовлетворился этим объяснением, но посоветовал не искать работу в городе: уж он-то знал, что дома богатых владельцев в ремонте пока не нуждаются, а у владельцев бедных нет на ремонт лишних денег. С тем они и разошлись.
У Михаила после этой встречи возникло предположение, что так называемый ремонтник приходил неспроста: он мог сделать слепок с закраины мраморной ступеньки.
Если так, то тут работали наверняка профессионалы высокой марки. Центр своими руками не стал бы убирать отца
– это не в их стиле. Им проще нанять убийцу в одном из тайных синдикатов, занимающихся по заказу ликвидацией людей.
Вернувшись в Париж, Михаил вновь обратился за помощью к Дону, рассказав ему обо всем, что удалось узнать.
Тот обещал помочь, и Михаилу ничего не оставалось делать, как поселиться в тихом маленьком отеле и заняться чтением книжных новинок.
К концу второй недели нетерпеливого ожидания Дон позвонил ему по телефону и сообщил, что есть новости, но в баре встречаться нежелательно. Михаил пригласил его к себе в отель.
– Я так и думал, – сказал Дон с порога не то чтобы мрачно, но довольно угрюмо.
– Что именно? – Михаил показал рукой на кресло у столика. Дон сел. – Что ты узнал?
– Ты слыхал о Франсисе Боненане?
Михаил сдвинул брови, припоминая.
– Это что-то связанное с Чомбе?
– Да. Он украл Чомбе и привез его в Алжир.
– И он убил моего отца?
Дон поднял руки и воскликнул:
– Нет! Нет!
– Так при чем здесь Боненан?
– Я встречался с одним типом из его компании, и этот тип рассказал любопытные вещи.
– Например? – Михаила начинала слегка раздражать эта манера ходить вокруг да около.
– Он водил дружбу с человеком по имени Карл Брокман, тоже из их банды, а этот Брокман проболтался ему, что сумел за год заработать семьдесят тысяч долларов чистыми. Помимо работы на Боненана.
– Короче – отца убил Брокман?
– Скорей всего.
– Но при чем здесь Боненан?
– А при том, что это такая гнусная публика – тебе придется очень трудно.
– Значит, Карл Брокман…
– Ну, ты же понимаешь, имена у них у всех весьма условные. Как и у нас.
Михаил закурил сигарету, прошелся от столика к двери и обратно, спросил:
– Как он выглядит?
– Этого мне не рассказывали. Из разговора я только понял, что ему лет тридцать с небольшим.
– Где он сейчас?
– Тот тип сказал, что его дружок месяца три назад отправился в Лиссабон.
– А что там, в Лиссабоне?
– Там есть одно агентство по распространению печати, которое ничего не распространяет, а вербует людей для войны в колониях.
Михаил посмотрел на Дона с восхищением. Большего за такой короткий срок не могла бы разведать даже Интеллидженс сервис. Работа – высший класс, а подать, расписать ее эффектно Дон не может. Такие, к сожалению, в жизни не преуспеют. Вот когда, наоборот, работы на грош, а краснобайства много, тогда карьера обеспечена…
– Чем мне тебя отблагодарить? – спросил Михаил задумчиво.
