Вернувшись, он отобрал у нее гитару и вручил фотографии.
– Вот, вышло прилично. Возьми на память.
Светлана сначала не поняла, что изображено на снимках, а когда поняла, то покачала головой.
– Значит, с фотоаппаратом шпионишь?
– Шпионил, – поправил ее Леша. – Больше не буду.
На это Светлана ничего не ответила. Положила карточки в сумочку и пошла домой. Даже спасибо не сказала.
С тех пор, встречаясь во дворе или на улице, они только здоровались. Леша иногда спрашивал себя, правильно ли он поступает. Светка ему все равно нравилась, как и раньше, а может, и еще больше. Ну, ходила в кафе с иностранцем. Иностранцы приезжают и уезжают. Тем более
Светка же его сама первая подозвала для разговора. Но нет, не мог Леша простить ей, что-то горькое поднималось в душе, когда вспоминал он про кафе, и у него возникало непонятное чувство, словно Светка знает о тайнах взрослой жизни гораздо больше его, и от этого становилось еще горше и обиднее. И хотелось бы ему заговорить с нею, но ничего он не мог поделать со своей гордостью.
Вера Сергеевна сумела уловить, что в отношениях
Светланы с Лешей произошли важные изменения. Она прямо спросила у дочери, что случилось. Но Светлана отделалась одной фразой: «Да ну его!» И кажется, ей в самом деле стало совершенно безразлично, есть на земле такой парень – Леша Дмитриев или его и не было никогда. Хотя
Гале она признавалась, что ей жалко разбитой дружбы и как-то пусто от того, что Леша перестал забегать к ней на работу. Ему самому она этого не сказала бы никогда.
Подруги проводили лето по-разному. Светлана по графику отпусков должна была отдыхать в сентябре. Галя уехала вместе с матерью в Крым, в Алушту, где у старого друга их семьи, ныне отставного военного, был собственный дом.
Светлана не очень-то скучала. В свои выходные она с подругами из универмага ездила на городской пляж. Всегда подбиралась веселая компания.
У нее с некоторых пор все чаще появлялось такое настроение, что она будто бы попала на станцию, где надо делать пересадку. Она была все время в ожидании чего-то,
а чего именно – неизвестно. Это состояние впервые возникло на следующий день после того, как она отослала в
Милан Пьетро Маттинелли фотокарточку с коротким письмом, в котором объяснялась история ее появления.
Разрешилось это состояние неизвестности весьма прозаическим образом. 29 июля 1971 года под вечер к ее прилавку в универмаге подошел немолодой, небольшого роста и довольно полный мужчина с блестящими и темными, как маслины, глазами. Он поставил на прилавок клетчатую сумку-торбу, и, подождав, пока Светлана не кончила разговора с очередным покупателем, спросил:
– Вы есть Светлана Сухова?
– Да. Я вас слушаю. – Она уже догадалась, кто это и откуда.
– Вам привет шлет Пьетро из Милана. – Он выговаривал русские слова с трудом, но очень старательно.
– Спасибо.
– Он также просит дать вам это. – Итальянец положил руку на сумку и улыбнулся.
Светлане на секунду сделалось неловко, но только на секунду. Мелькнул в памяти тот разговор за столиком в кафе – как Пьетро просил разрешения прислать что-нибудь в подарок, как она воспротивилась. Что может быть в этой сумке? Уж, наверное, не на сто рублей? Чего тут зазорного, если принять подарок? Не отказывать же человеку, который тащил клетчатую торбочку из Милана через пол-Европы.
– Спасибо, – сказала Светлана и убрала сумку под прилавок. – Как поживает Пьетро?
– О, ничего, очень хорошо. Очень скучно без вас.
– Вы долго у нас пробудете?
– Сожалею, но всего два дня. После – Тамбов. Там тоже есть нам дело, тоже завод. – Итальянец убрал с лица улыбку. – Но вы можете писать Пьетро через меня. Я могу зайти завтра.
Так они и договорились. Итальянец, по-видимому, спешил, и Светлана его не задерживала. Как только он ушел, она расстегнула «молнии» на сумке. Поверх разноцветных пластиковых пакетов лежал конверт, голубой и продолговатый, с ее именем, написанным крупными заглавными буквами. Такими буквами было составлено и письмо. Пьетро убедительно просил не отвергать его скромный подарок, уверял в своей преданности, жаловался, что скучает по Советскому Союзу и по ней, Светлане, и высказывал надежду, что, может быть, через год приедет снова, хотя бы ненадолго. А в конце сердечный привет Гале и просьба выделить ей что-нибудь из присланного.
Галя к тому времени уже вернулась из Крыма, и Светлана, закончив работу, сразу позвонила ей из кабинета заведующего отделом, и они условились встретиться в тот же вечер у Светланы дома. У Светланы возникла было мысль, что неудобно будет при матери потрошить посылку, но по всегдашней своей привычке отгонять прочь все неприятное она тут же постаралась об этом не думать. В конце концов они с Галей могут просто закрыться в комнате и сказать матери, что им надо посекретничать…
Галя явилась без опоздания. К ее приходу Светлана успела разобрать посылку.
