Отсюда можно сделать заключение, что Ольга Михайловна считала собственный брак весьма далеким от идеала.
Николай Николаевич данной проблемой не интересовался. Он сформулировал свою точку зрения следующим образом: «Пусть будет как будет». Это была несколько перефразированная цитата из гашековского «Бравого солдата Швейка».
ГЛАВА 9
Дальнейшее пребывание в Африке становилось бессмысленным. Михаил собрал достаточно сведений, чтобы представить Центру объективный доклад о положении в португальской колонии, в которой он находился. Брокман улетел в Европу, следовательно, и личных интересов Михаил в Африке больше не имел.
Срок контракта кончался только через восемь месяцев, но он считал, что выданный ему аванс отработал, а вторую половину договорного жалованья, которую переводят на счет в банке, ему не получать.
Уехать – вернее, бежать – оказалось делом сложным, рассказ об этом занял бы слишком много места, но так или иначе, а однажды осенним днем Михаил добрался до
Танжера. Оттуда попасть в Европу уже нетрудно.
Первым долгом он отправился в Париж, чтобы повидаться с Доном.
Михаил не собирался останавливаться здесь даже на сутки – надо зайти к Дону попросить о продолжении поисков Брокмана и в Центр. Но ему пришлось изменить планы.
Прямо с вокзала он приехал на такси в бар Дона, и едва они друг друга увидели, Михаил сразу понял, что у его друга есть важные новости. Дон высоко приподнял свои рыжие брови, поздоровался с ним очень церемонно и жестом пригласил пройти в дверь за стойкой. А за дверью был коридорчик, ведущий в контору Дона. Ждал Михаил недолго.
Дон явился и заговорил в несвойственном ему стиле – с порога начал задавать вопросы.
– Оттуда?
– Да.
– Видел его?
– Видел.
– Газеты читал?
– Английских и французских – нет.
– А какие-нибудь особенные акции у вас были?
– Какая-то операция в джунглях.
– Брокман в ней участвовал?
– Да. Ранен.
– В руку?
– Да. А откуда тебе это известно? – в свою очередь, задал вопрос Михаил.
– Надо читать газеты. Его из джунглей на вертолете вывозили?
– В том числе и его.
– Ну вот, значит, все сходится. Но надо еще проверить.
– Ради бога, что сходится, что проверить?
– Руководители повстанцев дали интервью журналистам. Газеты писали, что на этих руководителей готовилось покушение.
– Какое же покушение, если там идет настоящая война?
– Ну, называть можно по-разному. Пусть будет диверсия.
– Но при чем здесь Брокман? – Кажется, точно такой же вопрос Михаил задавал Дону еще при первых разговорах о
Брокмане.
– Газеты писали, что группа диверсантов состояла из профессиональных наемных убийц. Публиковали даже два портрета, но не Брокмана. Он был в этой группе.
– А что надо проверить?
– Писали, будто все эти парни работают на ту же контору, что и мы с тобой.
– Вот как…
– Это лишь предположение.
– А как же можно проверить?
Дон прижал левую ладонь к сердцу.
– Разреши, пожалуйста, не все тебе рассказывать.
– В нашем с тобой деле чем меньше знаешь, тем лучше,
– сказал Михаил.
– Не всегда, но в данном случае ты прав.
– И долго надо проверять?
– Дай мне хотя бы неделю.
– Мне не к спеху.
– Ты, между прочим, в конторе и сам после можешь проверить, – как бы оправдываясь, сказал Дон.
– Меня на кухню не пускают. – Михаил погасил сигарету в пепельнице и встал.
– Выпить не хочешь?
– Нет. Пойду в отель потише, возьму номер потеплее и залягу спать. Я тебе позвоню.
…Через четыре дня Дон сообщил, что Брокман (под другой фамилией, разумеется) входил в группу, которая действовала по заданию Центра. Более того. Дон узнал, что
Брокман из Парижа улетел в город, поблизости от которого находилась главная квартира Центра. Михаил отправился туда же.
Спустя сутки он предстал перед Монахом, перед своим начальником, с устным докладом. Но Монах выслушал только вступление, а потом прервал его:
– Вы напишите все на бумаге. В подробности не вдавайтесь. Набросайте общую картину того, что видели.
Михаил составил письменный доклад. Монах прочел и сказал:
– Хорошо. Возвращайтесь к своим прежним занятиям, а там посмотрим.
Как Михаил и предполагал, его опять загрузили самой скучной для разведчика работой, которая носила даже не аналитический, а скорее статистический характер. Приходилось по восемь часов в день корпеть над малоинтересными, раздутыми и беллетризованными донесениями обширной агентуры Центра, выуживая из вороха словесной соломы редкие зерна полезной информации. Утешало лишь соображение, что эти зерна истины сослужат службу не только здешним его начальникам.
Положение в Центре оставалось неспокойным, и Монах, видя в Себастьяне приставленного к нему контролера, становился раздражительным. Их плохо скрываемое взаимное недоброжелательство превратилось в почти открытую вражду. Они терпели друг друга лишь в силу служебной необходимости.
