Наметив план дальнейших действий, Орлов отпустил своих сотрудников и позвонил – четвертый раз за день – в нейрохирургическую клинику. Оказалось, что уже собирался консилиум. Прогноз неутешителен: травма черепа нарушила функции жизненно важных центров, и выздоровления, если оно придет, надо ждать не скоро – не ранее чем через три-четыре месяца. Парализованы конечности.
Светлана не видит, не слышит и не может говорить. Когда восстановятся зрение, слух и речь, пока невозможно предсказать.
Значит, из первоисточника следствию добыть ничего не удастся.
К трем часам пополудни принесли из фотолаборатории выкадрированный из фотокарточки увеличенный портрет неизвестного пожилого мужчины, снято было не в фокусе, а при увеличении нерезкость еще усугубилась, но портрет годился для идентификации. Взяв из фототеки портреты трех других мужчин, сходных по типу, Орлов отправился в универмаг.
Продавщиц, которые знали в лицо того человека, который навещал Светлану Сухову, вызвали в кабинет директора. Орлов предъявил им четыре фотопортрета, и обе без колебаний указали на кадр, снятый Алексеем.
Теперь требовалось установить, был ли этот человек знаком со Светланой к тому времени, когда делался снимок, то есть в конце мая – начале июня. Светлана говорить не могла – значит, надо спрашивать Галину Нестерову.
…Скорее всего Орлов, если бы он знал о состоянии, в котором Галина пребывала с тех пор, как Вера Сергеевна по телефону, заливаясь слезами, рассказала ей о случившемся, – скорее всего он отложил бы встречу с ней по крайней мере на завтра. Единственная подруга потерпевшей должна болезненно переживать несчастье – это понятно всякому. Но то, с чем столкнулся Орлов, граничило чуть ли не с катастрофой. Галина Нестерова с утра, после телефонного разговора с матерью Светланы, не пошла в университет, не стала завтракать, не отвечала матери, которая после двух безуспешных попыток разговорить дочь оставила ее в комнате и удалилась в свою спальню. Галина сидела в низком кресле, уперев локти в колени и спрятав лицо в ладонях. Ольга Михайловна, позавтракав, поехала в парикмахерскую, вернулась, пообедала, а Галина все сидела, не меняя позы. Часы пробили шесть вечера – она все сидела. Немудрено, что она не могла сразу встать, когда за нею приехал посланный Орловым оперативный работник.
Она самостоятельно и вниз спуститься не сумела бы – так затекли у нее ноги. Помощник Орлова принял это за минутную слабость, иначе он не настаивал бы на немедленной явке в управление.
Увидев ее входящей в кабинет и встав ей навстречу, Орлов спросил:
– Вы плохо себя чувствуете?
Галя не ответила. Орлов взял кресло, поставил его поближе к своему столу.
– Садитесь, пожалуйста.
Она послушно села.
Орлов спросил:
– Вы в состоянии ответить на несколько вопросов? Мы можем и отложить.
– Прошу вас, – сказала Галина.
Орлов решил действовать по несколько сокращенной программе – выяснять только самое необходимое.
– Посмотрите на эти фотоснимки. Кто-нибудь из них вам знаком?
Галина перебрала одну за другой четыре карточки.
Портрет из Лешиного кадра задержался в ее руке. Она узнала Виктора Андреевича.
– Этот, – без всякого выражения, вяло вымолвила она.
– Как его зовут?
– Виктор Андреевич.
– Вы давно с ним познакомились?
– В прошлом году.
– При каких обстоятельствах?
– Он сам пришел к Светлане.
– Ухаживал за ней?
– Нет, что вы…
– Его фамилия?
– Мы не знаем.
– Вы хотите сказать – Светлана тоже не знает?
– Да.
Орлову стало ясно, что, хотя Алексей отдал фотоснимок Светлане еще год назад, у подруги никогда не возникало мысли, что человек на снимке и некий Виктор Андреевич – одно и то же лицо.
– Где он работает?
– На химкомбинате. В лаборатории.
– А кто сидит с вами за столиком?
– Пьетро… Итальянец…
– Как его фамилия?
Гале стоило труда вспомнить. Наконец она вспомнила.
– Маттинелли.
– Турист?
– Он работал на химкомбинате. Инженер.
– Вы часто виделись?
– Он уехал на следующий день.
Галина не выходила в своих ответах за рамки вопросов
– это ей было не по силам.
– Он больше не приезжал?
– Нет.
– И писем не присылал?
– Присылал. Светлане.
– Она вам их показывала?
– Да.
– Что он писал в последний раз?
– Собирается приехать.
– Когда?
– Кажется, послезавтра.
– Когда вы в последний раз виделись с Виктором Андреевичем?
– Недели три назад.
– Он знает итальянца?
– Да.
– Спасибо. Поезжайте домой. Вас отвезут.
Орлов вызвал себе другую машину и поехал к Вере
Сергеевне Суховой – ему не терпелось выяснить, сохранилась ли у Светланы фотокарточка, подаренная Лешей.
Вера Сергеевна перерыла все и в комнате дочери, и у себя.
Карточки не было.
Вернувшись в управление, Орлов заперся в своем кабинете и дважды прослушал записанный магнитофоном разговор, а потом позвонил своему начальнику генерал-майору Ганину. Генерал был занят, просил прийти через час. Чтобы не терять времени, Орлов связался с отделом кадров химкомбината и попросил выяснить, в какой из лабораторий работает инженер по имени Виктор Андреевич. Через сорок минут ему позвонили из отдела кадров и сказали, что ни в одной лаборатории человек, которого зовут Виктор Андреевич, не числится.
