Тогда Брокман попросил объяснить, как можно на два-три дня устроиться с жильем в городе К., если человек не хочет идти в гостиницу. Линда Николаевна не была специалистом по этой части, но высказала предположение, что лучше всего потолкаться возле какой-нибудь гостиницы, там наверняка бывают люди из местных жителей, сдающих комнаты приезжим, так как в гостиницах любого города во все времена года постоянно висит табличка
«Мест нет», и это служит газетным фельетонистам дежурной темой.
Из разговора Линда Николаевна поняла, что ее Иван (у нее, между прочим, язык не поворачивался называть
Брокмана Иваном, и она утешала себя тем, что это, без сомнения, не его настоящее имя) не будет вечно сидеть в четырех стенах.
Движение наметилось в субботу, 27 мая.
Вечером, как всегда, Брокман через наушник слушал радио, а Линда Николаевна смотрела телепередачу. По окончании программы «Время» она выключила телевизор и пошла на кухню – ей захотелось чаю. Тут же к ней присоединился и Брокман.
Электричества не зажигали – еще горели над городом малиновые отсветы заката. Лицо Линды Николаевны в этом мягком, рассеянном, не дающем теней свете выглядело молодым, и Брокман вспомнил ее портреты, которые ему показывал Монах.
Он попросил ее прикрыть окно. Потом сказал:
– Завтра вам придется съездить в Москву.
– С удовольствием, – согласилась Линда Николаевна.
По тону Брокмана она чувствовала, что начинается нечто серьезное, и обрадовалась.
– Вы знаете Большую Бронную улицу?
– Конечно.
Он назвал номер дома и продолжал:
– Войдете в подъезд. Там внутри над дверью, на уступе, будут лежать ключи. Возьмете их.
– И все? – весело удивилась Линда Николаевна. Она и в самом деле была готова к чему-то трудному, даже отчаянному.
Брокман не разделял ее повышенного настроения.
– Надо очень осторожно, – сказал он. – Возьмите сначала такси, покатайтесь. Оглядываться не обязательно, но проверьте, чтобы никто за вами не шел.
– Вряд ли будут за мной следить. Я четверть века сижу в норке тихо-тихо.
– Я говорю про обратный путь тоже. Чтобы от дома на
Большой Бронной за вами никто не пошел.
– Понимаю.
Вот таким образом Линда Николаевна послужила дополнительным предохранителем в цепи, так старательно оберегаемой от короткого замыкания.
Она привезла Брокману три ключа, завернутых в какую-то записку. Это было в воскресенье. А в понедельник, 29 мая, он велел ей отправиться в Москву и купить для него билет на поезд до города К. Линда Николаевна сказала, что можно взять и на самолет, хотя там тоже придется постоять в очереди, но Брокман настаивал на поезде, не объясняя при этом, что услугами Аэрофлота, который своих пассажиров обязательно регистрирует по паспорту, ему пользоваться нельзя.
Сезон летних отпусков уже набрал силу, и в железнодорожных кассах столицы было вавилонское столпотворение. Линда Николаевна уехала в девять утра, а вернулась в девять вечера с билетом на скорый поезд на 4 июня.
Она нашла Брокмана встревоженным и недовольным.
Оказывается, без нее приходил какой-то человек.
Брокман был в своей комнате, когда услышал, как хлопнула калитка. Он знал, что у соседей в это время пусто
– взрослые на работе, дети с утра убегают на речку, потому что стоит сушь и жара, а в пионерлагерь они уедут в июне.
Мужской голос негромко позвал: «Линда Николаевна!
Линда Николаевна!» А потом, не дождавшись ответа, этот человек пошел в обход и по пути заглядывал в окна. Увидев наконец Брокмана, он поздоровался и извинился за вторжение. Вижу, говорит, все окна настежь, а никто не откликается. Поэтому решил посмотреть, не в саду ли хозяева. Когда Брокман сказал, что Линда Николаевна уехала по делам в Москву, человек просил передать, что приходили из редакции городской газеты. Одна машинистка у них в отпуске, другая заболела, так они хотели узнать, не выручит ли Линда Николаевна.
Ничего необычного в этом не было. К ней обращались с подобными просьбами не первый раз и не только из редакции – нехватка машинисток в последние годы сделалась хронической.
Но этот довод не убедил Брокмана. Ему показалось, что посланец редакции был излишне любопытен – совал нос со двора во все комнаты, будто что искал.
Это тоже было естественно – ведь он искал ее. Линда
Николаевна попросила описать внешность приходившего.
Приметы не совпадали ни с кем из тех, кого она знала в редакции.
Вот почему эту ночь оба они, хозяйка и жилец, спали плохо. А наутро, не помыв даже посуду после вялого завтрака, Линда Николаевна отправилась в редакцию.
Ответственный секретарь встретил ее как избавительницу. Да, да, они посылали к ней с нижайшей просьбой помочь и надеются, что она, как всегда, выручит их в трудную минуту. «А я думаю, кто же это приходил, – между прочим заметила она, – как будто незнакомый кто-то».
Да нет же, это их старый заведующий хозяйством, которого
Линда Николаевна прекрасно знает. Просто он два месяца как бросил курить и вот поправился, растолстел так, что ни одна одежда не лезет, весь гардероб менять надо.
Линда Николаевна взяла кипу рукописей и ушла, обещав отстучать все к завтрашнему утру.
