Меня повели по коридору мимо расстроенного Стетсона и Вари, в глазах которой застыли слёзы.
- Саймон, доведите с Джейкобом это дело до конца, - успел я сказать Стетсону, чуть задержавшись. - Наймите хоть целую армию сыщиков, но выясните, кому я перешёл дорогу. Попробуйте напрячь своё руководство в Бюро. И, кстати, добытый нами компромат на присяжных можете слить в СМИ, пусть это будет нашей маленькой местью.
А Варе прошептал на русском, одними губами:
- Я тебя люблю.
На что она прошептала в ответ:
- И я тебя.
На первое время меня определили в небольшую тюрьму при здании суда. Здесь осужденные содержались до того, как им объявят о переводе в пенитенциарное учреждение, где им предстоит отбывать постоянный срок.
- С Днём рожденья меня, с Днём рожденья меня, - пропел я на манер знаменитого спича Мэрилин Монро в адрес Президента Кеннеди, прежде чем улечься на жёстком матрасе.
В камере на четверых нас было всего двое - я и неразговорчивый, грустный негр. Остаток дня и ночь, ворочаясь на не первой свежести матрасе, гадая, что из себя представляет Сан-Квентин. До оглашения приговора я почему-то думал, что в случае признания виновным меня могут отправить на знаменитый остров Алькатрас, который Аль Капоне покинул уже сифилитиком. Туда, правда, отправляли самых отпетых уголовников, каковым я ещё не успел стать, но, с другой стороны, территориально она находится в штате Калифорния. Имелась на территории штата и открытая в конце 30-х годов этого столетия тюрьма на острове Терминал, но что она собой представляла - я догадывался весьма смутно. Впрочем, думаю, в Сан-Квентине если и получше условия, чем в Алькатрасе, то ненамного.
Как я ожидал, апелляция судом была отклонена. Утром десятого дня я кое-как привел себя в порядок при помощи захваченных заранее из дома рыльно-мыльных принадлежностей, включая безопасную бритву. После завтрака, состоявшего из традиционной кукурузной размазни, куска подсохшего хлеба и, как ни удивительно, стакана пусть и не свежевыжатого, но всё же сока, дверь в мою камеру распахнулась, и на пороге застыл конвоир. Смерив меня равнодушным взглядом, он кивнул, держа руку на расстёгнутой кобуре:
- Собирайтесь мистер Бёрд, пора.
Ну вот и настал момент истины. Будем надеяться, что Стетсон и адвокат сделают всё возможное и невозможное, чтобы выдернуть меня из тюряги как можно быстрее.
Спустя 18 часов утомительного путешествия с остановкой на обед в придорожном заведении (нужно было видеть округлившиеся глаза посетителей забегаловки) и парой остановок для отправления нужды на обочине автобус с эмблемой пенитенциарной системы Калифорнии въезжал в ворота расположенной на севере штата тюрьмы Сан-Квентин. Государственная тюрьма Калифорнийского Департамента исправительных учреждений и реабилитации напоминала какого-то мифического дракона, греющегося на скале в последних отсветах редкого декабрьского солнца. Почему-то сразу вспомнились фильмы 'Побег из Шоушенка' и 'Зеленая миля'. Кстати, даже несмотря на то, что книги Кингом ещё не написаны, можно было бы сделать экранизацию. Сюжет я помнил неплохо, особенно 'Побега из Шоушенка'. Другой вопрос, будет ли в застенках возможность хотя бы сценарий написать...
Я и еще семеро бедолаг были скованы одной цепью, опутывавшей левую лодыжку каждого из нас. Из всей семёрки я выглядел самым спокойным, в смысле, не пускал нюни, как большинство ехавших со мной осужденных, и не хорохорился, как вон тот явно не мывшийся пару месяцев тип, назвавшийся Диком. Заявив, что это уже его третья ходка, и одна из них пришлась как раз на Сан-Квентин, он решил запугать нас рассказами о жутких тюремных порядках.
- Ничего, - говорил он, ухмыляясь щербатым ртом, - тут главное - уметь себя поставить. Администрации на глаза желательно попадаться как можно реже, а при общении с другими зеками не давайте себя в обиду, и всё будет пучком. А вообще держитесь меня, я тут всех авторитетов знаю.
Кто-то даже повёлся, ведя с Диком заискивающие разговоры, я же только хмыкнул, собираясь в который уже раз рассчитывать только на самого себя. Правило 'не верь, не бойся, не проси' актуально в любой тюрьме любой страны мира.
Автобус затормозил в тюремном дворе, и мы принялись выбираться наружу.
- Живее, мать вашу! Не приведи вам бог не успеть д отбоя!
- А ужином кормить нас чё, не будут?! - вякнул кто-то и тут же получил дубинкой пониже спины.
- Утром набьёшь брюхо, свинья!
Неласково нас тут встречают... Боюсь, в случае подобного со мной обращения могу и не сдержаться. Куда мне свой норов спрятать? Некуда, он всё равно вылезет наружу. А пограничных ситуаций наверняка ожидается немало, получается, карцер станет моим лучшим другом, а про УДО вообще можно забыть? Ох, нелёгкая это работа - из болота тащить бегемота.
