Меня, девушку, грызут милые сродники:— Ты беспутная, с нас голову сняла,Замутили тебя сельские негодники,В большевицкие запутали дела.Всё ораторшей, как порыв, выступаешь ты,Видно, нет в тебе уж девичья стыда.По собраньям ночки темны коротаешь ты,В божью церковь не заглянешь никогда.Насупротив божьей матери КазанскойТы повесила антихристов патрет,Скоро жить ты будешь вовсе по-цыгански.Нажитого и святого у них нет.Приезжали из Пестрихина намедниЗа богатого посватать жениха,Да наслушалися россказней соседнихИ убрались потихоньку до греха.Говорят, что ты смахнулася с Игнашкой.Он тебя и в коммунистки-то сманил.Ну, и примешь себе мужа без рубашки,Разговорами он, чай, тебя прельстил.Вы венчаться в храм господень не пойдете,Ты ведь стала и бесстыжа, и смела,Вы заместо аналоя обойдетеВкруг советского зеленого стола.— Не поймать меня вам, девку, вольну птичку,Не боюся укоряющих речей!Знайте, буду я, девчонка, большевичкойС каждым часом, с каждым днем всё горячей.
(1920)
<p>Дочь города</p>Дочь великого города я.Мне неведом простор полевой;Колыбельная песня моя —Опьяняющий шум городской.Я тревожно люблю города,Их победную власть и позор,Пустота деревень мне чуждаИ небесный не радует взор.Я — горячей дитя мостовой,Знойным летом она меня ждет,Обнаженной лишь ступишь ногой,Жаркой лаской тотчас обожжет.Ветер города — скованный раб,Укрощенный и злобный орел,Он с тех пор присмирел и ослаб,Как из вольных просторов ушел.Но порою он вспомнит, что былБеспощадным и грозным царем,И из всех исчезающих силУдаряет о стены крылом.Я — великого города дочь,Но безжалостен мрачный отец,Городская мучительна ночь,Стережет меня страшный конец.Дети города! Нам сужденоЧашу ужаса разом испить.Ну так что ж! Всё равно, всё равно!Будем город великий любить.
(1920)
<p>Грядущее</p>Перестаньте верить в деревни.Полевая правда мертва;Эта фабрика с дымом вечернимО грядущем вещает слова.Мы умрем, мы не встретим, быть может,Мы за правду полей дрожим,Слепит очи, сердца тревожитНам фабричный творящий дым.В даль истории взоры вперяем;В новых людях детей не узнать;И себя, и себя проверяем:Нам ведь страшно себя терять.Нам люба тишина и ясность,Мы лелеем слабое «я»,Неизведанно злую опасностьНам сулит дымовая змея.Эти фабрики «я» раздавят,Наше жалкое «я» слепцов, —Впереди миллионы правят,Пожалеют дети отцов.Мы боимся смерти и бога,И людских величия масс,Нас осудят грядущие строго,Рабских лет прочитав рассказ.Поклонюсь же я смерть несущемуИ истлею в огне перемен!Я прильнуть хочу к грядущемуИ брожу у фабричных стен!
