— И я пообещала, что никому не скажу ни слова, и не проговорилась даже миссис Смитерс — даме, которая живет у меня на первом этаже, там же, где когда-то жили Джойсы. Она порядочная женщина, но слишком уж болтлива, а вы же знаете, как быстро расходятся слухи!
— Вы правы. Думаю, вы поступили разумно, — мисс Силвер кашлянула. — Значит, вы убеждены, что сразу отличили бы Энни Джойс от леди Джоселин. Что вы имели в виду? Какую-нибудь особую примету, которая есть только у мисс Джойс?
По-видимому, Нелли Коллинз хотела кивнуть, но спохватилась, поджала губы и выпрямилась. Помолчав, она произнесла:
— Простите, этого я не могу сказать.
— Ну разумеется. Я просто задумалась о том, как нелегко бывает опознать человека. В газетных статьях я заметила немало недомолвок, но похоже, родные тоже не сразу поверили, что к ним вернулась именно леди Джоселин. В таком случае ваше свидетельство окажется особенно ценным.
Впервые за много лет Нелли Коллинз почувствовала себя важной персоной и сразу загордилась. Густо покраснев, она ответила:
— Так я ему и сказала. «Я промолчала бы, если бы не была уверена в том, что узнаю ее». Он засмеялся — признаться, весьма любезно — и ответил: «Похоже, вы абсолютно уверены в себе, мисс Коллинз» — меня зовут Нелли Коллинз. Я воскликнула: «Разумеется!», но не объяснила почему. Когда растишь ребенка с пятилетнего возраста, моешь его, одеваешь и так далее, о нем знаешь все, что только можно — верно?
Мисс Силвер как раз соглашалась с ней, когда поезд вновь затормозил у платформы, где уже толпились пассажиры. Дверь вагона распахнулась, люди мгновенно заняли не только свободные места, но и проходы между сиденьями.
Мисс Силвер убрала вязанье, Нелли Коллинз положила газету на колени. Разговор пришлось прервать.
На вокзале Ватерлоо мисс Коллинз вежливо попрощалась с мисс Силвер на перроне.
— Приятно путешествовать в хорошей компании! Надеюсь, мы еще встретимся, когда вы приедете навестить племянницу.
На лице мисс Силвер возникла вежливая улыбка. Она сомневалась в том, что отважится в ближайшем будущем нанести следующий визит Глэдис, но не сочла нужным говорить об этом.
— Я живу у самой станции. Каждый покажет вам мой дом — он называется «Дамская шкатулка», стены оттенка лаванды, в окнах — синие шторы. Моя фамилия — Коллинз, Нелли Коллинз.
Мисс Силвер пришлось в ответ назвать себя, и Нелли Коллинз сразу открыла сумочку и вынула карандаш и листок бумаги.
— Запишите, пожалуйста. У меня скверная память на фамилии.
Мисс Силвер записала свою фамилию разборчивым почерком, подумала и прибавила адрес — Монтэгю-Меншинс, 15, Вест-Лихем-стрит.
Мисс Коллинз сунула листок бумаги с адресом в боковой кармашек сумки, где обычно держала зеркальце, и обменялась с мисс Силвер энергичным рукопожатием.
— Надеюсь, мы еще встретимся!
Мисс Силвер промолчала. Слегка хмурясь, она зашагала по перрону. Впереди в толпе мелькнул пучок ярко-синих цветов на шляпе Нелли Коллинз, пропал, снова появился и тут же исчез, точно поплавок в волнах. Мисс Силвер потеряла его из виду. Весь перрон заполнила бурлящая толпа, в которой то и дело попадались симпатичные солдаты-американцы. И канадцы. И французские матросы в забавных шапочках, похожих на шотландские береты, только с красным помпоном на макушке. И поляки — смуглые, но с неожиданно светлыми волосами. Интересная, пестрая, многонациональная толпа. Взглянув на часы, мисс Силвер увидела, что уже без десяти четыре. Подняв голову, она в последний раз заметила мелькнувшее в толпе синее пятнышко — может, букетик на шляпе Нелли Коллинз, а может, и нет. Этого мисс Силвер так и не узнала.
Мисс Силвер зашагала дальше. Предвкушение приятного чаепития омрачило чувство, которому она не могла дать названия. Мисс Нелли Коллинз заинтересовала ее, притом всерьез. Мисс Силвер хотела бы стать свидетельницей ее встречи с леди Джоселин. Обидно быть невысокой ростом: в густой толпе ничего не разглядишь. Впрочем, мисс Силвер никому не призналась бы, что считает свой низкий рост недостатком. В сущности, свою неполноценность она сознавала только в толпе. Во всех других обстоятельствах она держалась с достоинством и радовалась такой опоре.
Она вошла в комнату, где уже беседовало трое или четверо гостей, и навстречу ей сразу поднялась хозяйка, Дженис Олбани, в недавнем прошлом — Дженис Мид.
— Гарт не сможет прийти к чаю, но он просил передать вам привет и искренние сожаления… Это мистер и миссис Мергатройд… и Линдолл Армитидж — наша родственница.
Супруги Мергатройд отличались внушительными размерами, а мистер Мергатройд — жизнерадостностью. Рассмеявшись, он спросил:
— Должно быть, очень дальняя родственница, миссис Олбани?
Дженис тоже засмеялась, на ее густых локонах вспыхнул отблеск. Глаза имели тот же каштановый оттенок, что и волосы.
— Напротив — очень близкая.
