— И что же осталось от твоей увлекательной истории, дорогая? На твоем месте я бы ее никому не рассказывала. Прости, но ты поступила некрасиво. Конечно, ты не хотела подслушивать, но все равно подслушала чужой разговор… — она вскинула руку. — Нет-нет, я несправедлива! Я не хотела. Но откровенно говоря, Лин, больше я не хочу доставлять Филипу никаких неприятностей.
Линдолл промолчала. При упоминании о Филипе у нее сжалось сердце. Сказать ей было нечего. Ее выдали глаза.
Похоже, Энн все поняла. Изящным движением она поднялась и с улыбкой застыла на месте.
— Ладно, забудем об этом — мы и так чуть не поссорились. Просто нам с Филипом неприятна огласка, она чересчур обременительна, и нам не хотелось бы начинать все заново после того, как шумиха наконец-то утихла. Поэтому, будь добра, никому не рассказывай, что якобы слышала, как я говорила о бедной мисс Коллинз в парикмахерской.
— Я не рассказывала об этом никому, кроме тебя. Напрасно я это сделала. Больше никто ничего не узнает.
Линдолл опять ощутила холодное дыхание страха, который погнал ее по темному коридору прочь от застекленной двери. Она дала обещание молчать. Надо раз и навсегда забыть тот странный случай. Лин не знала, что ей придется нарушить свое обещание и припомнить все подробности разговора, подслушанного в салоне Феликса. Она и не подозревала, какие обстоятельства подтолкнут ее к этому поступку. Но даже если бы знала, страх не был бы так велик, как в ту минуту.
Энн прошла мимо нее и села за стол, уставленный сияющим серебром и фарфором. Ее щеки порозовели, она улыбалась.
— Выпей еще чаю, дорогая.
В тот вечер Филип Джоселин пришел домой пораньше. Открыв дверь своим ключом, он услышал, как Энн говорит по телефону. Он постоял минуту, прислушиваясь не столько к словам, сколько к звукам голоса, и гадая, почему голос Энн знаком ему и в то же время кажется чужим, как и сама Энн. Филип вовсе не собирался подслушивать. По-видимому, Энн договаривалась с парикмахером о визите.
— Это салон Феликса? Говорит леди Джоселин. Да, по поводу визита к мистеру Феликсу. Он на месте?.. Нет? В таком случае передайте, что его лечебное средство не подходит для моих волос. Скажите ему, что я очень обеспокоена. Да, я хочу как можно скорее встретиться с ним. Продолжать пользоваться этим средством я не могу, мне необходимо другое. Я могу прийти завтра днем — кажется, завтра его день? Хорошо, свяжитесь с ним и узнайте, в какое время можно подойти, а потом перезвоните мне. Я буду дома весь вечер.
Она повесила трубку, обернулась и увидела стоящего в дверях Филипа.
— Я не слышала, как ты вошел.
— Ты увлеклась разговором.
— Я просто договаривалась о визите к парикмахеру.
Она прошла к окну и поправила шторы.
— Я слышал. Удивительно, какую уйму времени женщины тратят на прически.
С легкой полуулыбкой она вернулась к столу.
— Мои волосы совсем запущены, вот я и хочу поскорее привести их в порядок. Говорят, мистер Феликс — опытный мастер, но его средство для лечения волос мне совсем не подходит.
— Значит, я тоже не стану пользоваться им.
— Завтра я пойду к нему и попрошу подобрать мне что-нибудь другое… А почему ты сегодня так рано?
Филип подошел к столу и положил на него портфель.
— Я взял работу домой. Наверное, засижусь допоздна.
— Когда будем ужинать?
— Как обычно. А потом, если можно, я хотел бы выпить кофе.
— Ну разумеется! — она опять улыбнулась и вышла из комнаты.
Филип поймал себя на мысли: «Типичная домашняя сценка с участием мужа и жены — очаровательной, любящей жены». Энн действовала ненавязчиво, но Филип то и дело отмечал, что она твердо придерживается именно этой роли В квартире царил идеальный порядок, вода всегда была горячей, умело приготовленную еду подавали минута в минуту. В любое время для Филипа находились улыбка и ласковое слово. С тех пор как Энн вернулась, он ни разу не видел, чтобы она вспылила или забыла о чувстве юмора. Девушка, на которой он когда-то женился, не обладала такой уравновешенностью и тактом. Если ей что-нибудь не нравилось, она заявляла об этом напрямик. Когда Филипу приходилось работать по ночам, Энн заявляла: «Какой же ты зануда!»
Открыв портфель, он принялся перебирать бумаги. Да, Энн изменилась во всех отношениях, от чего он только выиграл. Но почему-то это его не радовало. Мало того, перемены в Энн ему не нравились. Пожалуй, именно в таком расположении духа Бен Джонсон написал строки:
Криво усмехнувшись, он сел за стол.
Телефон зазвонил во время ужина. Энн сама подошла к телефону, оставив дверь открытой. Филип услышал, как она произнесла:
— Да, это меня устраивает.
Она вернулась и села за стол.
— Мастер согласился принять меня. Он работает не каждый день. Думая о работе, Филип почти не обратил внимания на ее слова.
