Брови Трэвиса Дина поднимались все выше и выше, пока он снова и снова перечитывал эпитафию на своем надгробном камне.
Легкий ветерок пронесся по кладбищу на краю городка, потревожив и растрепав листву старого клена, «дерева духов», как они всегда называли его. Дерево стояло как часовой, сторожащий могилы.
И в частности, его могилу. О Господи! Его могилу!
По телу его пробежала дрожь, отвечая охватившему его чувству чего-то сверхъестественного при виде собственного имени, вырезанного на памятнике. Господи! Они его погребли!
«Кто, черт бы его побрал, сочинил эту эпитафию?» — спрашивал он себя.
А слова «Хвала ему и честь»! Чего они-то стоят! Ни к селу ни к городу! Четыре года его не было в Темпесте, штат Калифорния. И все эти четыре года он мечтал сюда вернуться. Он со всей силой фантазии воображал торжественную встречу, толпу, предводительствуемую мэром, пожимающим его руку, захлебывающихся рыданиями старых дам, падающих в обморок юных девиц и Кэти… его Кэти, бросающуюся к нему в объятия и теряющую сознание от счастья.
Трэвис нахмурился и снова посмотрел на надгробие. Он был здесь единственным живым существом, обладающим чувствами и сознанием, в компании мертвецов. А уж если говорить о компании, то…
Взгляд Трэвиса скользнул по соседнему надгробному камню, и его передернуло от отвращения и негодования.
Кому пришло в голову похоронить его рядом с Эстер Морган, навечно уложить их рядом? Черт возьми! У него и доныне случаются кошмары, в которых ему является ее классная комната. Она была самой низкой, самой мерзкой, самой гнусной школьной учительницей во всей Калифорнии.
По-видимому, было недостаточно спрятать его под землей кладбища. Тот, кто задумал этот странный фокус, предпочел, чтобы его имя красовалось радом с именем личности, бывшей его страшным кошмаром бесчисленные годы, а возможно, и века.
Но кто мог так сильно ненавидеть его?
Странное это чувство — увидеть собственную могилу, будто ты должным образом похоронен в ней. Трэвис почувствовал, как волосы у него на затылке зашевелились и встали дыбом, и невольно поднес руку к голове, чтобы пригладить их. После стольких случаев за последние четыре года, когда ему удавалось увернуться от смерти, найти собственную могилу дома было уже чересчур. Он перемахнул через низкую изгородь, стремясь поскорее удалиться от этого могильного камня, и бросил взгляд на Темпест, находившийся на расстоянии не более полумили от кладбища.
Итак, его скитаниям пришел конец. Теперь он стал другим человеком. Он изменился. Подняв голову и расправив плечи, Трэвис мысленно повторил клятву, данную себе четыре года назад: «Больше ни одного втуне потраченного дня. Клянусь, что это будет так. Я женюсь на своей любимой Кэти, нарожаю детишек и превращу свое ранчо в образцовое хозяйство».
Он произнес свою клятву вслух, и это укрепило его дух.
«Ну что ж, — думал он, — придется всем здесь привыкнуть к факту моего возвращения». Им придется принять его в свою среду. Трэвис ускорил шаги. Его сапоги ритмично выстукивали по грязной дороге: «Почти дома, почти дома, почти дома…»
Было воскресное утро, и потому в небольшой церквушке в конце Мейн-стрит собралось много народа.
К счастью, проповедник, против своего обыкновения, ограничился довольно краткой проповедью. Он уже принялся оправлять свой белый крахмальный воротничок, а это было верным признаком того, что служба близится к концу.
Кэти вздохнула, вытянула руку вперед и потянула за рукав своего трехлетнего сына, стараясь усадить его на скамью. Он улыбнулся ей и попытался вывернуться. Но она крепко держала его за рукав, заставляя себя не улыбаться. Не следовало позволять маленькому негодяю догадываться, как она гордится его независимостью, силой духа и темпераментом. Подошвы его башмаков елозили по деревянному полу и производили шум, которого вполне хватило бы и на целую армию маленьких шкодливых мальчишек.
Мод Симпсон, дама с волосами цвета соли с перцем, повернула свою величественную голову с соседней скамейки и бросила неодобрительный взгляд на ребенка. Кэти поежилась.
Маленький Джейк показал язык. Мод окаменела в своем праведном негодовании и послала Кэти яростный взгляд. Потом резким движением вновь обернулась к кафедре.
Кэти посмотрела на сына, взглядом давая ему понять, что такое поведение неуместно, схватила его за руку и усадила к себе на колени.
Улыбаясь за спиной Мод, она думала о том, как было бы хорошо, если бы у нее самой хватило смелости проделать то, на что отважился ее сын.
Джейк, стараясь соблюсти ритм проповеди, принялся болтать ножками, ударяя ими о скамью Мод.
— Дай-ка его мне, — тихо предложил Артур.