— Она могла погибнуть... При такой силе ветра её могло или унести прямо в море, или расшибить о скалы. Что мы теперь будем делать, Гектор? Искать Гелена и его разбойников?
Царь Трои отпустил сухое резкое ругательство — Ахилл едва ли не впервые услыхал, чтобы его брат так ругался.
— Подождут! — бросил затем Гектор. — В море ещё бушует шторм, и если они осмелились отчалить, то нам будет с ними только меньше хлопот. А искать мы станем Авлону. Брат, прикажи поло вине воинов остаться здесь для охраны дворца. Остальные пойдут с нами назад, к бухте. Нужно будет осмотреть берег и сверху, и внизу, по береговой полосе. Если девушку сбросило в море, она могла выплыть. Эфра, Феникс, вы уверены, что её несло к морю, а не в обратную сторону? Ветер менялся несколько раз.
— В то время как она прыгнула с башни, тучи неслись в сторону моря, — сказал старик. — Её подхватило и понесло, точно бабочку! Вот горе-то! Неужто бедная девочка разбилась?
— Не отчаивайся, мой добрый Феникс! — Ахилл нагнулся, поднял посох, который перед тем уронил его учитель, и ласково вложил в его дрожащую руку. — Мы все, кого ты здесь видишь, мертвы уже не по одному разу. И если Гектор с Одиссеем умирали не до конца, то я и моя жена были мертвы по-настоящему. Да, я же не сказал тебе, что я женился! Просто не успел. Это моя жена Пентесилея, царица амазонок. И приёмная мать Авлоны, которая тоже вместе с нами не раз бывала на самом-самом краешке, но оставалась жива. Я знаю, что она жива и сейчас.
— Знаешь? — с надеждой глянула на мужа амазонка. — А как знаешь? Просто так думаешь, или это снова проявляется твоя... способность чувствовать на расстоянии?
— Я не раз и не два говорил, что не знаю, как это происходит. Но сейчас это именно то самое ощущение. Авлона жива.
Понаблюдав за стремительным движением облаков, кормчий Филипп решительно махнул рукой оставшимся на берегу гребцам и воинам:
— Оставьте-ка свою трапезу! Буря идёт очень сильная, такой я, пожалуй, не ждал. А корабли у нас вытащены на берег наполовину, наш, эпирский, и вовсе только носом въехал на гальку. Ветер будет и с той стороны, и с этой, я видывал такие мечущиеся ураганы. Смерч может возникнуть, а это уж будет сквернее некуда! Если корабли снесёт в море, от них только щепки останутся. Надо вытолкать их на берег целиком и обложить для верности камнями. С мачт убрать паруса. Да, да, совсем убрать, свёрнутые, они всё равно парусят, и мачты могут сломаться. Давайте-ка за дело — пусть у меня вырастет рыбий хвост, если через полчаса буря не начнётся... А может, и скорее. Да, и костры погасите. Они далеко от кораблей, но ветер иной раз несёт огонь и дальше.
Взобравшись на борт корабля, на котором находились Неоптолем, Андромаха и Астианакс, кормчий почтительно, но твёрдо проговорил:
— Царь, нам придётся затаскивать корабль глубже на берег. Прости, если мы причиним тебе неудобство. А госпожу царицу и наследника я прошу сойти — нас мало, а корабль тяжёл. Не гневайтесь.
— Никто и не гневается, — Неоптолем привстал на локте и мысленно оценил высоту корабельного борта. — И отчего ты, Филипп, просишь сойти только царицу и Астианакса? Я тоже сойду.
— Пожалуй, лучше нам тебя вынести, — возразил кормчий. — Эй, воины, сюда!
— Да при чём здесь воины! — уже резко оборвал юноша. — Сам справлюсь. После этого зелья, которым меня напоил отец, я и боли-то не чувствую. Астианакс, ну-ка, дай мне хитон. Вот так. Только последи, чтобы мама не очень испугалась, когда увидит, что со мной произошло.
С этими словами Неоптолем ухватился одной рукой за свесившийся с мачты канат, подтянулся на нём, добрался до борта и затем, опершись на борт обеими руками, ловко перебросил через него своё тело и под дружный приветственный вопль столпившихся вокруг гребцов спрыгнул вниз, сумев встать на здоровую ногу. Правда, его тут же замутило от приступа боли и слабости, однако он ухитрился никому этого не показать.
— Ну? Что вы так смотрите? Найдёт мне кто-нибудь палку, или самому поискать? Хорошо бы с развилкой, чтобы опереться плечом. Мне пришлось долго лежать, и я с удовольствием пройдусь, пока обещанная Филиппом буря ещё не началась.
— А лучше сразу отойти поближе к берегу, — посоветовал кормчий. — Вон к тому монолитному выступу. Судя по всему, ни лавины, ни потоки с гор ни разу не спускались по этой глыбе, значит, в случае чего она нас защитит. И едва ли сама обрушится, если только не будет землетрясения. Там к тому же торчит несколько скал поменьше, и среди них ветер будет не так страшен. Эй, гребцы, живее, живее! Всё лишнее из кораблей вон и за дело!
Астианакс, действительно, сильно возмужал за прошедший год и за те несколько дней испытаний, которые ему пришлось пережить. Неоптолем боялся, что мальчик ахнет и разрыдается, увидев его увечье, но царевич не дрогнул. Если слёзы и появились в его глазах, он не дал им вылиться.
— Вот палка, возьми!
И он протянул Неоптолему шест с развилкой, на котором только что крепился чан для приготовления обеда. Как ни крепко его вбили в мелкую гальку, мальчик сумел расшатать и выдернуть палку.
