Молодой человек в смятении огляделся. Большинство женихов смотрели на него насмешливо, но на многих лицах было просто нескрываемое изумление. Такого завершения дела никто уж никак не предполагал, и Алкиной ощутил вдруг что-то вроде злорадства, поняв, что втайне почти все здесь ждали его смерти и разочарованы тем, что не дождались её. Зато Меланто, всё ещё стоявшая на коленях перед царём, закрыла лицо руками и глухо разрыдалась, содрогаясь всем телом.
Алкиной подошёл к ней и положил ей руку на плечо.
— Клянусь стрелами Аполлона, Меланто! Что-то мне не нравится, как ты себя ведёшь... Или ты не рада стать моей женой? Если так, то я от тебя откажусь, и царь убьёт меня или прогонит с Итаки, что ещё того хуже.
— О, нет, нет! — выдохнула девушка.
Молодой человек вновь посмотрел в лицо Одиссею.
— Я согласен, царь! И по только потому, что ты меня победил, хотя и поэтому тоже. Просто она, наверное, будет не самой плохой женой. Я благодарю тебя, Одиссей!
— Эвоэ! Слава великодушному и могучему царю Итаки, благородному Одиссею! Эвоэ!
Этот крик, прозвучавший из конца зала, подхватили десятки человек, и зал заколыхался, загудел восторженными воплями. Женихи, кажется, только теперь до конца поверили, что останутся живы, и с некоторыми началась настоящая истерика.
— Эвоэ! Слава Одиссею!
— Слава Ахиллу и Гектору! Эвоэ! Да славится мудрость и великодушие нашего отважного базилевса и его великих друзей!
— Отлично, отлично! — прошептал Гектор, перехватив выразительный взгляд младшего брата. — Похоже, всё удалось ещё лучше, чем мы задумывали. Послушай, Одиссей, теперь для того, чтобы они тебя полюбили окончательно, объяви о начале свадебного пира. На это ведь в твоём дворце ещё хватит снеди?
— Пожалуй... — взгляд Одиссея скользнул по смятенным лицам гостей и остановился на бледном лице Пенелопы. — Хватит, я думаю. А о какой свадьбе ты говоришь, Гектор? Ах, да! Послушайте, благородные гости! — тут он возвысил голос: — Поскольку вы сегодня так и так собирались здесь пировать, я приглашаю вас отпраздновать свадьбу Алкиноя и Меланто, ведь замуж её выдаю я! Эй, рабы, вина сюда и всего, что готовилось на ужин!
— Эвоэ!!! — уже во все полторы сотни глоток заревел зал.
— Но начнёте вы без меня! — перекрывая крики, воскликнул базилевс. — Мне нужно осмотреть мой дворец и немного отдохнуть. Мой сын и мои отважные друзья пока что заменят меня во главе стола. Пойдём, Пенелопа.
И он, уже ни на кого не глядя, положил руку на плечо жены.
Одиссей вернулся в зал спустя три или четыре часа, уже один, без доспехов, в простом белом хитоне. При этом выражение лица у него было удивительно умиротворённым, почти глупым.
— Хвала богам! — негромко проговорил Ахилл, когда базилевс под громкие приветствия пирующих уселся на своё место. — А я уж боялся, что дерево рухнет...
— А? — удивлённо повернулся к нему Одиссей. — Какое дерево?
— Да этот тополь, что растёт посреди зала и уходит кроной в потолок, — самым невинным голосом пояснил герой. — Всё время, пока тебя не было, он так сотрясался, что я подумал, не подпереть ли его чем-нибудь? И чего только ни бывает порой с деревьями!
— И в самом деле! — улыбнулся базилевс, тронув ствол тополя и улыбаясь ему, как старому другу. — Знаешь, Ахилл, мне кажется, изменилось всё в этом доме — всё, но не Пенелопа... Она прежняя. Кто-нибудь нальёт мне вина? Или всё уже выпили?
Выпито было ещё не всё. Телемак в отсутствие отца распорядился нацедить вина прошлогоднего изготовления, его подали неразбавленным, и многим оно успело как следует ударить в голову. К чести бывших женихов, в них теперь заговорила совесть, и они, вовсю прославляя великодушие Одиссея, решили хотя бы как-то возместить ему убытки, причинённые их долгим пребыванием во дворце. Аросий предложил на другой же день закупить у прибывших накануне финикийских купцов масла и дорогих тканей, чтобы поднести в дар царю, а из своих собственных подвалов пообещал прислать несколько бочек вина и кувшины с зерном. Другие женихи-итакийцы собирались сделать то же самое, хотя далеко не все были так же богаты, как Аросий.
...Уже на рассвете с улицы долетел шум многоголосой толпы, топот ног и испуганные возгласы рабов.
— Там около тысячи человек местных жителей, — сообщила Пентесилея, спустившись со второго этажа, из окон которого успела как следует рассмотреть шествие. — Они кричат, что Одиссей убил их родственников, и требуют отмщения.
Как выяснилось позднее, один из рабов Лейода, выбравшись из дворца и созвав около сорока человек воинов и других рабов, кинулся с ними к гавани, к своему кораблю, на ходу вопя, что Одиссей устроил дикое побоище, перебив всех женихов Пенелопы, что им с трудом удалось убежать, и теперь разъярённый царь грозит истребить и всю родню тех, кто вторгся в его дом и посмел свататься к его жене.
Афинский корабль беспрепятственно отплыл с Итаки, а среди жителей всколыхнулась волна ужаса и гнева. Слух о кровавом побоище разлетелся по городу со скоростью ветра, и родственники женихов, собрав слуг и друзей и захватив оружие, бросились ко дворцу.
