— Гражданин, вы инопланетянин? — помогая ему встать, с надеждой спросил любитель фантастики.
— Нет, — кряхтя, ответил Артур Игоревич, который успел принять вид землянина. — Я профессор ботаники.
— Ну признайтесь, вы же прилетели сюда с другой планеты?
— Все мы когда-то прилетели сюда с других планет и здесь нашли свой дом, — уклончиво ответил Артур Игоревич. — Кстати, вы тоже. Просто вы не помните об этом.
— Но ведь вы же мимикр? — не унимался любитель фантастики.
— Голубчик, — укоризненно ответил профессор ботаники. — Я гомо сапиенс, что в переводе означает «человек разумный». Бросьте вы гоняться за инопланетянами. Здесь, на Земле, интересных людей не меньше, чем на других планетах.
После неудачного полета Артура Игоревича в концерте объявили перерыв, и на помост вышли музыканты из деревни Тамшино. Зрители разбрелись по разным местам. Одни пошли перекусить и выпить чаю, другие присоединились к танцующим, третьи ушли на берег, где давно уже запускали разноцветные ракеты и взрывали петарды.
К тому времени Фуго добрался до дома, устало вошел в гостиную и повалился на диван.
— Ну, мы дали, — зевая, проговорил он.
— Чего дали? — не понял Цицерон.
— Дали с Алешей жару, — ответил мимикр. — Еще бы немного, и земляне от любви слопали бы меня как бисквитный торт. А ты все стоишь, железная голова профессора Доуэля?
— Стою, — печально ответил Цицерон.
Фуго хотел было отпустить еще какую-нибудь колкость, но тут в душе у него шевельнулась жалость к роботу, и он пообещал:
— В следующий раз, когда ты получишь тело, я возьму тебя ассистентом. Будешь помогать мне показывать фокусы.
— Спасибо, Фуго, — поблагодарил Цицерон. — Когда у меня будет тело, я обязательно возьму тебя в космическое путешествие.
— А вот этого не надо, — испуганно ответил мимикр и отвернулся к спинке дивана. — Я так здесь прижился, что в путешествие меня можно отправить только связанным и под дулами пулеметов.
А в это время на улице все поголовно пустились танцевать. В разных местах под разную музыку отплясывали старики и дети, молодежь и милиционеры. Вампиры танцевали с Дюймовочками, Кощеи Бессмертные с Аленушками, усатые матрешки кружились со всеми подряд, а докторы Айболиты водили хоровод и пели песни. И только здоровый рыжий детина в рваной майке убежал в овраг и там в одиночестве пустился вприсядку. Правда, ушел он не потому, что ему не хватило пары или никто не хотел с ним танцевать. Просто он стеснялся плясать у всех на виду, а стоять столбом, когда все танцуют, ему было обидно.
Незаметно наступило самое красивое время суток. Солнце наполовину скрылось за лесом и снизу окрасило белые облачка в розовый цвет. Облака отразились в реке, и вода приобрела необыкновенный розовый оттенок. Подул прохладный ветер, и на противоположном берегу над лесом с громким криком поднялась стая ворон. Они будто напоминали людям, что день заканчивается, а значит, пришло время прощаться с летом.
Музыка утихла, и народ, словно по команде, с криком и гиканьем повалил к берегу, где на мелкой речной волне покачивался плот с огромным чучелом уходящего Лета.
Прощание было очень трогательным. Девушки и женщины запели печальную песню. Они по очереди подходили к плоту, снимали с себя шарфики, платки и бусы и вешали на соломенное чучело. Дети прицепляли к развевающейся одежде Лета значки, брелки и разноцветные ленточки. А рыжий здоровяк с перевязанной головой вдруг стянул с себя рваную майку и бросил ее на плот.
— Прощай, Лето, — сказал он и всхлипнул. — Пора телогрейку надевать.
Вслед за рыжим здоровяком к плоту потянулись мужчины. Они подходили к самой воде и бросали на плот всякую мелочь: кто монету, кто бутерброд с красной икрой, а один молодой человек так расчувствовался, что попытался закатить на плот свой новенький мотоцикл, но его отговорили. Тогда он сбегал домой, принес трехколесный велосипед младшего брата и поставил под чучело Лета. На его удачу, брата в этот момент не оказалось рядом.
Когда женщины закончили петь, плот отвязали, и несколько человек оттолкнули его подальше от берега. Течение сразу подхватило плот, и, медленно кружась, он поплыл вниз по течению.
— Прощай, Лето! — крикнул кто-то с берега, и все собравшиеся подхватили этот крик: «Прощай, Лето!» И лишь один рыжий здоровяк с перевязанной головой завопил:
— Здравствуй, Осень!
Едва плот скрылся за поворотом реки, как на Игнатьево опустились сумерки. На деревьях и домах зажглись гирлянды разноцветных лампочек, в нескольких местах снова грянула музыка, а вокруг сцены забили фонтаны искр. В воздух с треском и шипением полетели ракеты, которые разрывались высоко над землей на тысячи мерцающих звездочек. Все это сопровождалось криками «Урр-ра!», в небо летели маски, пироги и шляпы. А один не на шутку разошедшийся гражданин даже попытался закинуть повыше самовар, но ошпарился, и ему пришлось оказывать медицинскую помощь.
Фейерверк длился минут пятнадцать, а потом снова начались танцы. И длилось это до глубокой ночи, пока от усталости не попадали самые выносливые.
