Он дышал сдавленно, неровно. Ярость кипела в груди и требовала вырваться наружу. От него исходил смрад конского пота и старой дублёной кожи. Тело всё дрожало, но не от страха или холода, а от злобы.
— Не стану, — процедил кхазарин. — Клянусь Ветром и Небом.
Серьёзное заявление. Такая клятва многого стоит.
Её следует сдержать любыми способами.
Поэтому я перерезал Герелу глотку.
━─━────༺༻────━─━
Мчались так быстро как только могли. Конь Герела почуял кровь хозяина и начал было брыкаться, но я покрепче сжал бёдра, сдавив ему рёбра, схватил за гриву и прошептал на ухо пару ругательств, которым обучил меня когда-то Кхазар.
И конь стал послушным.
Задор немного ревновал, поэтому держался близко и норовил цапнуть беднягу то за бок, то за ухо. Но пусть пока скачет налегке — медленнее устанет. Когда конь Герела запыхается, я пересяду на своего.
Алексей и Батур не проронили ни слова с того момента, когда я скинул кхазарского вождя на землю. Наверное, им не очень понравился мой поступок. Он был довольно нечестным и шёл вразрез с моралью варгийцев, которые, несмотря на свою холодную суровость имели дурную привычку относиться к врагам с излишним милосердием. И явно не вписывался в мировоззрение кхазар, для которых Степь сродни богам. Видит всё и запоминает. И может наказать.
Герел ведь клятву дал не искать мести и не убивать. Клятву перед наивысшими богами — Ветром и Небом, что покрывали не только Степь, но и весь мир.
Однако богов в нынешнее время не сыскать, и некому спросить за нарушение клятвы. К тому же, под рукой Герела находились сотни всадников, которые никаких обещаний не давали. А сам Герел не был обязан своих воинов сдерживать от совершения этой самой мести.
Можно было, конечно, составить целый словесный договор, учесть все нюансы и подводные камни… Но пока мы бы закончили, кхазары уже настигли нас и прикончили.
Да и богов-то нет, опять же. Некому следить за соблюдением клятвы. А Степь — она… сущность отходчивая. Для своих, конечно.
Остановились мы только утром. Даже ближе к полудню. К тому моменту я уже успел загнать Задора, а Алексей с Батуром — вьючных лошадей, с которых перекинули груз на своих основных скакунов.
К тому же, вышло довольно удачно. Мы добрались до широкой реки, с которой Батур познакомился во время охоты на Бар-Могоя и помнил, где её можно пересечь. Оставалось надеяться, что преследователи — а они наверняка были — здешний брод не знали. Поэтому мы замели следы и перешли на противоположный берег. Добрались до холма, с которого удобно наблюдать за округой и за которым можно спрятаться от вражеского взора, и остановились передохнуть.
Костёр, естественно, разводить не стали. Перекусили вяленым мясом из запасов Батура. Уставшие лошади выглядели не очень хорошо. Некоторые даже улеглись на землю, но Задор храбрился и не подавал виду. Только щипал траву посвежее и, насытившись, начал кормить Йеллу. Правильно — сначала набраться сил самому, потом помогать другим. Иначе некому им будет помогать.
Некоторое время провели молча. Переводили дух. Батур забрался на вершину холма и, лёжа, наблюдал за горизонтом — не появились ли недруги.
И только когда завтрак немного переварился, Алексей начал назревший разговор:
— Ты поступил не по Правде, Лют. Он поклялся.
— И я помог ему клятву сдержать, — хмыкнул я в ответ. — К тому же, Правда на степь не распространяется, друг мой. Здесь есть только один закон.
— Какой?
— Закон сильного, — ответил за меня Батур.
Он сполз к подножию холма, уверив, что в ближайшее время ждать гостей не стоит. Почему — не уточнял.
Вообще, кхазары несравненно лучше ориентировались в степи. Мне куда ближе были леса, где я мог скрыться даже в паре шагов от врага, никогда не остался бы без крова над головой и с пустым желудком.
Не будь со мной Кхазара, когда мы странствовали по здешним местам, никакой империи бы не случилось. Скорее всего, я потерялся бы в этом бескрайнем море. Время, проведённое с ним, позволило овладеть некоторыми навыками, но чтобы стать степняком, надо родиться в Степи.
Я уж подумл, Батур решил поддержать меня, но не тут-то было:
— Однако ты поступил бесчестно, Лют, — добавил он, нахмурив брови. — Убил, не предупредив. Как вор. Такого духи предков не любят.
— Они тоже напали без предварительной записи! — возразил я.
— Но не стали убивать сразу, — парировал Батур. — Мы знали о них и понимали намерения.
Ух ты ж! Кажется, я знаю, откуда такой обычай. Только вот странно, что он дожил до нынешних лет.
Так поступал народ, из которого происходил сам Кхазар. Честное было племя. Причём «было» — в прошедшем времени уже на момент нашего с ним знакомства.
Другие кочевники придерживались правил куда более практичных. Уж не знаю, сколько веков до этого продержались родичи Кхазара с таким благородным подходом к войне, но в итоге остался он один. И, видимо, каким-то образом смог распространить на кочевников не только своё имя, но и традиции.
Молодец, ничего не скажешь. Сейчас, например, это спасло мне жизнь.
Интересно, это можно считать платой за предательство?
