«Но ведь это Земля», — чуть не заорал Антон.
«Сдали нас, благородный дон. Бывает», — усмехнулся Румата Эсторский.
Он стоял перед зеркалом и смотрел на худого, как вешалка небритого человека с тёмными кругами под глазами.
Он прошёлся по дому… Погладил корешки книг, обложки кристаллотеки. Вот эти — Кирины. А те — его. Сколько раз он садился за них и … засыпал.
А вот — корабли. Бывали дни, когда Антон чувствовал, что стоит на краю срыва. Тогда он брал дощечки, бумаги, острый нож — и собирал модели парусников. Аккуратная, тонкая работа прохладной водой смывала бешенство…
Антон представил этот дом без него.
Решение уйти появилось внезапно, в залитом солнцем вестибюле больницы. Звонкий детский голос в гулкой тишине: «Он потерялся» — вдруг срезонировал в унисон с собственными мыслями: «Я! Это я потерялся!».
Наконец Антон взял самую красивую из моделей, закинул за спину гитару и вышел.
Неподалёку протекала речка.
Антон наклонился и осторожно спустил парусник на воду. Секунду его несло на гребне волны — корабль-птица… Удалось выбраться из-под второй волны… А потом его накрыла третья… И больше ничего не было — лишь речка всё несла бурые воды.
«Так должны погибать корабли…»
