Кристиан задумался. Положение Рэвенлира не могло не вызвать сочувствия. Ему уже приходило в голову, еще когда Демиан раскричался на площади, что, возможно, больному мальчику сумеет помочь Рейта. Хотя она и могла с помощью своей целительной силы излечивать только физические повреждения, но не болезни, знания о медицине в Градероне были гораздо более обширны, чем в Эндерглиде, все это признавали. Не так давно Кристиан из интереса спросил об этом у Рейты. Та невесело рассказала, что все их накопленные знания и умения – плод многих подопытных жертв, а также оскверненных трупов, которые вскрывали, чтобы лучше понять устройство человеческого организма. Рейта сама была не в восторге от такой истории и сказала, что ужасно рада тому, что знания усвоены столетия назад и теперь практически никто этим не занимается, только в особо крайних случаях, при эпидемиях неизвестных болезней и с согласия самих умирающих.
Скорее всего, Рейта могла бы хоть чем-нибудь помочь ребенку. Кристиан не сомневался, что дела его плохи – выражение лица перепуганного Демиана никак не желало уходить из головы, а весть о жене Рэвенлира помогла дополнить представление о ситуации. Но загвоздка была в том, что, во-первых, Рэвенлир, конечно, не доверится им и даже, может, совсем откажется от какой-либо помощи. Второе препятствие состояло в том, что нельзя вот так взять и заставить Рейту работать на благо Эндерглида. Кристиан понимал, что она знает себе цену и в глубине души боится, что здесь ее просто используют, сделают рабыней, которую заставят исцелять воинов и стражей. К сожалению, это опасение не было лишено оснований. Если бы светлый город подвергся такому масштабному нападению, как Градерон, обычно гордые эндерглидцы, теоретически, могли бы пойти на такое.
Кристиан внимательно посмотрел на Рейту и решил для начала поговорить с Рэвенлиром, если представится случай. Он всегда хорошо к нему относился и не хотел, чтобы его семью настигло такое страшное несчастье, особенно когда есть шанс избежать беды.
Но следовало подумать и о себе. Поэтому Кристиан был рад, что Юан тихонько спросил у Рейты:
– А что ты думаешь?.. О Балиане?
Взгляд Рейты стал задумчивым, хотя никто не мог этого видеть. Кристиан не спрашивал ее об этом, просто поставил перед фактом, что Балиан жив и иначе и быть не может, поэтому он отправится в Дилан и вернет его. Юан говорил совсем тихо, надеясь, что Кристиан его не расслышит – на случай, если ответ Рейты будет не обнадеживающим.
– А что тут думать? – наконец, сказала Рейта. – Если бы он погиб, вы бы обнаружили его подо льдом. И я так поняла, что кровавый след тянется к Вратам, а не из них. Таранос жив, он в Этериоле, его видели. Значит, это кровь Балиана.
– Да, – приободрился Юан. – Но я все равно так беспокоюсь. Он ранен, а ведь еще и проклятие…
– Если он прошел через Врата Рассвета, о проклятии можно забыть.
– А если нет? – Юан вдруг остановился и почему-то посмотрел вверх.
– В чем дело? – Кристиан придержал Рейту за плечо.
Юан некоторое время молча созерцал небо. Оно было достаточно ясным, лишь немного подернутым легкими облаками, сквозь которые на землю щедро проливались солнечные лучи.
– Я подумал… – Юан тряхнул головой. – А что будет, если не пройти через Врата… Быстро, как мы тогда… А задержаться там? Остаться?
– Не знаю, – сказал Кристиан. – Но Балиан не стал бы пускаться на подобные эксперименты.
– Но он был ранен! – Юан еще сильнее встревожился. – Вдруг он там упал и…
– Перестань, Юан. Я уверен, такого не могло случиться. Ты просто был мал и не помнишь. Когда мы проходили через Врата… В них крайне сложно задержаться, если вообще возможно. Думаю, и в бессознательном состоянии ноги вынесут на другую сторону.
Юан немного успокоился. В этот раз он нервничал даже больше, чем Кристиан, когда Балиан был тяжело ранен. Тогда старший брат был совсем не похож на себя, а Юан, уверенный в том, что все будет хорошо, усиленно утешал его.
Они приблизились к башне, где жили воины и стражи Рассвета. Люди в Эндерглиде в большинстве своем проживали в небольших отдельных домах, те, кто изучал какие-либо ремесла, могли надеяться на комнату или угол в жилище своего учителя, а имеющие воинские статусы получали помещение в этой башне. Дома им полагались только после того, как они обзаводились семьей. Неподалеку высились еще две башни – в одной обитал сам Гволкхмэй, там же располагались покои Тристана и нескольких других правительственных лиц, в другой проживали люди, имеющие сколько-нибудь значимые статусы, вроде главного медика или архитектора.
Разумеется, Кристиан, который весьма неожиданно вернулся в Эндерглид, не мог рассчитывать на дом, зато Тристан в рекордные сроки умудрился выделить для них с Рейтой единственную в башне двойную комнату – два помещения были разделены стеной с небольшим проходом в центре и имели один вход.
