– Э, – отреагировал я, улыбаясь. – Мне бы не хотелось, чтобы вы пили без нас. Пойдемте к Марье Ивановне.
– Не пойду я к ней, – взвилась соседка. – Я в администрацию письма пишу, а она материальную помощь получает!
– Вам завтра будет, – ответил я, пытаясь сохранить серьезность. – Я лично проконтролирую. Пойдем.
И мы переместились к Марье Ивановне. Она все так же смотрела в окно на питерское небо. Вечерело.
– Марья Ивановна, я к вам гостей привел. Есть закусь?
– Гостей… – проворчала она, вставая к холодильнику. – А осиновых кольев ты не захватил случайно для таких гостей?
– Есть, есть… – вставил свое Валя. – Я вчера только завоз делал. Огурчики есть, колбаска…
Через полчаса я постарался незаметно ретироваться в свою квартиру, а Валя увязался за мной и прошептал в коридоре:
– Куртка-то моя у тебя осталась…
Я отдал ему куртку и предложил спилить к чертовой матери щеколду. Валя ухмыльнулся:
– Дважды спиливал. Она слесаря из «Жилкомсервиса» зовет, Ваню, и тот новую вешает. Прикинь?
– Спили еще раз.
Мы попрощались, и я отправился на боковую.
С утра я пошел в офис к Остаховой. Добрался к десяти – она уже час как была на работе. Встретила свежестью улыбки и зеленью смеющихся глаз. Вчерашнюю юбку сменили строгие черные бриджи, оставляющие свободной для обзора нижнюю часть ее ног и, естественно, темно-синего скорпиона, кокетливо уползающего в черный замшевый сапожок на небольшом каблучке. Мой взгляд, конечно же, сразу отправился вниз, на его поиски, а Наталья, улыбаясь, смотрела прямо на меня. Сказала, кивнув на заваленный бумагами стол:
– Нет там у вас никаких труб. С юга, параллельно Тореза, идет канализация и вода, вы по проекту к ним и подводитесь. А недра под участком чисты, как мои помыслы…
– Отлично, – ответил я. – Поехали тогда и объясним это уважаемым коллегам… Налей водички, а, будь другом…
Немного постукивало в висках. Видимо, вчера две последние рюмки были лишними.
– А ты договорился?
– Конечно, – ответил я. – Еще вчера. Ждут с нетерпением. Выставишь счет?
Наташа поморщилась и улыбнулась одновременно:
– За счет заведения.
– Отличное у вас заведение.
– А то.
Мы вышли во двор, сели в ее синюю «мазду» и поехали в офис питерского филиала «РусГидро», на Манчестерскую. Доехав, минут пять потоптались на входе, выписывая пропуска, а проникнув внутрь, еще столько же добирались до переговорной, куда нам рекомендовала подойти Людмила Олеговна. Найдя нужное место, мы оказались в круглой, залитой ярким люминесцентным светом переговорной с круглым столом по центру. За ним сидели четверо: уже знакомые мне Людмила и Валентин, а также молодой парнишка и полный усатый мужчина в черном костюме. Произошел казус со стульями. Их было пять: видимо, никто не ожидал, что я приведу товарища. Парень вскочил за еще одним стулом, но я остановил его:
– Не беспокойтесь. Я не сяду. Удобнее убегать, если что не так. С высокого-то старта…
Парень вернулся на место, а Людмила Олеговна представила коллег.
– Михаил Валентинович – начальник отдела, – кивнула она в сторону усатого мужчины, – Василий – практикант. Ну а Валентина вы уже знаете.
– Было две головы, а стало четыре, – шепнул я Наташе, которая раскладывала на столе свой только что сделанный план коммуникаций. – Точно гидра…
Перед каждым из наших оппонентов лежал одинаковый набор предметов: ежедневник, ручка, телефон и визитка. Только у практиканта Василия визитки не было. Мы же оказались менее подготовленными: у Натальи – бумаги, а у меня – небольшая дрожь в пустых руках. Нет, последняя рюмка «Талки» точно была лишней. Троица синхронно протянула визитки Наталье, и Михаил Валентинович, видимо, на правах старшего по званию, начал:
– Коллеги! Мы здесь собрались для урегулирования очень неприятной ситуации. Разрешение на строительство объекта недвижимости – автосалона, совмещенного с ремонтной зоной, общей площадью семь тысяч квадратных метров, – было выдано службой незаконно, без учета имущества сторонней организации, государственной корпорации: линейно-протяженных объектов, сооружений под земельным участком, на котором планируется застройка.
Михаил Валентинович на секунду притих, поглаживая усы и ловя восхищенные взгляды коллег; открыл рот, чтобы продолжить свою тираду, но я опередил его: у меня вырвались строки Бродского:
– Потому что искусство поэзии требует слов, я – один из глухих, облысевших, угрюмых послов второсортной державы, связавшейся с этой, – не желая насиловать собственный мозг, сам себе подавая одежду, спускаюсь в киоск за вечерней газетой…
– Молодой человек, вы опять за свое! – зло пресекла мой порыв Людмила Олеговна. – Мы серьезная организация…
Но я гнул свою линию:
– Жить в эпоху свершений, имея возвышенный нрав, к сожалению, трудно. Красавице платье задрав, видишь то, что искал, а не новые дивные дивы. И не то чтобы здесь Лобачевского твердо блюдут, но раздвинутый мир должен где-то сужаться, и тут – тут конец перспективы.
– Людмила Олеговна, что это такое… – повернулся к своей подчиненной Михаил Валентинович, но тут за дело взялась Наталья:
