Но груз прошлых лет Силуанов за собой тащить не желал. Он решил расправиться с бывшими подельниками. Для этого у него нашёлся сообщник – Борис Францев. Силуанов подметил необычную физическую силу Бориса ещё когда тот был мелким чиновником молодёжного отдела горадминистрации. Сначала мэр хотел сделать Францева просто своим телохранителем, но быстро понял, что парня можно использовать и для других целей – ради денег и повышения по служебной лестнице тот был готов на всё. Силуанов начал приближать к себе парня. Подход к нему найти оказалось просто – у Францева болела жена, и мэр оплатил её лечение. Скандал с уничтоженной гуманитарной помощью стал, по всей видимости, неожиданностью и для мэра, он сам был разочарован необходимостью уволить Францева. Но в то же время это увольнение оказалось выгодно для планов Силуанова – Францев в частном с ним разговоре сообщил, что готов на всё, ради восстановления в должности. Мэр понял, что может распоряжаться бывшим подчинённым в любых целях. На время он устроил того в редакцию местной газеты…
Первым его приказом было нападение на судью. Мэр позвонил Обухову и назначил ночную встречу, якобы для того, чтобы обсудить будущее сотрудничество после перевода в Москву. Этим и объяснялся тот факт, что на месте преступления обнаружили накрытый стол – Обухов приготовил его к приходу Силуанова. Но вместо мэра на встречу явился убийца…
Нападение было решено замаскировать под политическую акцию – у судьи имелось множество врагов. Это могло спрятать истинные мотивы преступников от кого угодно, но не от Пахомова – отставной олигарх мгновенно понял, кто стоит за смертью судьи…
Пахомов связался с бывшим главарём, и у них состоялась продолжительная встреча. Мэр признался во всём, но уверил бывшего подельника в том, что тому бояться нечего – дело, мол, касается только текущего бизнеса… Силуанов думал, что успокоил Пахомова, но ошибся. Тот насторожился и приготовился к атаке. Сразу после разговора с мэром, он обратился в московскую фирму «Аметист‑консалтинг», чтобы установить постоянную слежку за Силуановым. Тамошние специалисты, имеющие связи в спецслужбах, подключили к прослушке телефонный номер мэра, и передали этот канал под контроль Пахомова…
Кроме того, бывший олигарх решил усилить охрану своего жилища. В его кабинет вёл подземный ход, начинавшийся на территории кладбища – о нём ещё по старым временам знал Силуанов. Пахомов решил замуровать стену, где ход начинался, мраморными плитами – для этого их и приготовили в кабинете. Но эту работу он начать не успел – Силуанов ударил раньше…
Следом настала и очередь Королёва…
В ночь гибели учителя бандиты намеревались убить и меня – как и рассказывала Софья, наблюдавшая за этой сценой, Францев после того, как я потерял сознание, закинул меня в багажник машины. Он намеревался отвезти меня куда‑то за город… Но в последний момент сообщники передумали. У них возник другой план – с моей помощью подставить Сашу Васильева. Они догадывались, что рано или поздно все мои улики сойдутся на нём, но решили помочь мне в этом – так и появилась пресловутая бумажка с записью о будущем убийстве Свиренкова на Софийской. Францев намеревался подкинуть её мне, но Прохоров первым обнаружил послание и догадался обо всём.
Отношения Прохорова и Францева заслуживают отдельных строк. Выполняя задания Силуанова, Францев, по всей видимости, старался разузнать об его настоящих целях. Судя по всему, мэр не считал нужным посвящать своего подельника в свои планы, и о мотивах нападений на городских тузов Францев мог только догадываться. Больной уборщик оказался для него подарком. Прохоров любил похвастаться связями с терпиловской аристократией и Францев по разным признакам понял, что Прохорова что-то связывало с мэром. Он начал расспрашивать расспрашивать его о прошлом… Уборщику льстило это внимание журналиста, и мало-помалу он рассказал ему всё. Умолчал он только об убийстве девочки, но Францев, сложив два и два, подняв кое-какие данные, догадался обо всём сам. Однажды ночью задержавшись в редакции, он напился допьяна и изложил Прохорову свои догадки. Намекнул Борис и на свою роль в убийствах… Зачем он это сделал, я не до конца понимаю и сейчас. То ли свою роль сыграло спиртное, то ли он устал держать в себе тайну и знал, что его собеседник не проговорится… Интересно, что о Прохорове, как показали дальнейшие события, он ни слова не сказал Силуанову. Жалел ли он уборщика, с которым безжалостный мэр непременно бы расправился, или надеялся использовать бывшего бандита в игре против мэра?..
