– Может быть, – ответил я уклончиво. – Хозяйство тут, конечно, в тяжёлом состоянии.
– Ну а Васильеву только дай волю, – сказал Францев, видимо, приняв мои слова за согласие. Бросив на землю докуренную сигарету, он ловко раздавил её носком ботинка. Затем извлёк из кармана лакированную зажигалку с выгравированной львиной головой на корпусе, и стал играть с ней то подкидывая в руке, то клацая стальным затвором. – Вот увидите, он ещё всех тут достанет, да и нас с вами до темноты в этой дыре продержит.
Я промолчал.
– Вы, кстати, знаете, что он в дурке лежал? – вдруг вскинул он на меня быстрый взгляд.
– Саша? – удивился я.
– Да. В Москве, в Ганнушкина, два месяца его держали.
– Как это?
– Да года полтора назад он в каком‑то очередном митинге участвовал, – не без удовольствия пояснил Борис. – Полиция всех демонстрантов тогда и сцапала. Кого отпустили, кого – на трое суток задержали, а Сашку нашего в психушку отвезли, да и оставили там под присмотром врачей.
– Что же так сурово‑то?
– Ну он‑то себя, конечно, считает жертвой кровавого режима, но, думаю, не было в его случае никакой политики. Послушаешь его с полчаса – вот как сегодня‑то, в машине, и всё с ним ясно становится.
– Как же его не уволят из редакции, если он болен?
– Ну а кто станет газеты развозить, кто с техникой будет возиться, компьютеры чинить? Он машину водит, в электронике сечёт – вот Стопоров его и держит. Да и безопасный он по большому‑то счёту. У него же приступами вся эта оппозиционность. Побузит день‑другой, а на третий успокоится. А все эти идеи его… – он на мгновение замер, наморщив лоб, как бы серьёзно о чём‑то задумавшись.
– Что? – спросил я с интересом.
– Да так, ничего, – опомнился Борис. – Максимализм просто. Бывает у молодых людей.
– И у тебя было?
– Было, наверное… – задумчиво и как бы не мне ответил он.
– Да ты философ, – улыбнулся я.
– Что, а? – опомнился Францев. – Да нет, это я… Вот чёрт! – вдруг воскликнул он. Изящная зажигалка выскользнула из его пальцев и, блеснув в воздухе, исчезла в дровяной куче. Францев согнулся над поленницей, и, глухо матерясь, начал ощупывать землю.
В это время на дворе послышались шум шагов и оживлённые голоса. Собрание окончилось, и из здания администрации толпой повалили люди. Некоторые расходились по домам, большинство же продолжало кучковаться на дворе, обсуждая прошедшую встречу. Тут и там заводились споры, слышались резкие и злые выкрики. Последним вышел, держа подмышкой свой кожаный портфель, Харченко. За ним по пятам шёл колхозник, подходивший к сцене, и растерянно объяснял что-то, делая неуверенные движения руками. На секунду Харченко остановился, и сказал тому несколько резких слов. Проситель, понурившись, поплёлся прочь. Избавившись от своего спутника, Харченко попытался незаметно выскользнуть со двора, но не тут-то было: колхозники обступили его со всех сторон, преградив путь к машине. Судя по их возмущённому гомону, скандал, начавшийся на собрании, на улице грозил вспыхнуть с новой силой.
Возле здания сельской администрации я заметил и Сашу, который стоял рядом с агрономом Фомичёвым, и, энергично жестикулируя, что‑то горячо доказывал ему.
– Тут ничего не добьёшься просьбами, надо решительно действовать, – долетели до меня обрывки разговора.
– Что же нам – трассу федеральную теперь перекрывать? – уныло парировал Фомичёв, с тоской глядя на молодого человека.
– А что – и трассу перекрыть, тоже вариант! – горячо рванул Саша. – Если ничего не получится, только это и остаётся. Игорь, вот вы где! – заметив меня, поднял он руку. – Подождите секунду, я сейчас подойду.
– А я думаю – куда вы делись? – одышливо выговорил он, протиснувшись ко мне сквозь толпу. – А где Боря? Я его с середины собрания не видел.
– Он вон там, у поленницы курит, – кивнул я в сторону Францева.
– А, всё, вижу. Тут такое дело – позвонил мне минуту назад Стопоров, распорядился сгонять в Апрелевку, деревеньку здешнюю.
Я удовлетворённо вздохнул про себя: наш с Ястребцовым план работал.
– Зачем? – изобразил я удивление.
– Там около месяца назад убили какого‑то местного бизнесмена. Надо с полицией побеседовать, потом по его дому пройтись, фотографий наделать. Ну и репортаж какой-нибудь набросать, – сказал Саша. – Занятие скучное, но что делать… Я вот думаю только – как бы попасть туда по этой грязи?
– А на машине нельзя?
– Да не получится, я уже интересовался у местных, там дорога совсем разбитая. Не хочется после сегодняшнего случая снова рисковать.
– Ну и что же делать?
– Надо бы проводника из местных подыскать, – рассеянно глянул кругом Саша. – Вы Францева кликните, а я с кем‑нибудь из администрации на этот счёт перетру.
