– Не знаю. Я сделала все, что в моих силах. Очистила раны, вправила кости, насколько умею. Ему нужен более опытный хирург. Еще я использовала магию, но…
– Но природа все равно возьмет свое.
– Иногда мне кажется, что я действую против самого устройства наших тел.
Эразмус вздохнул.
– Возможно, наши тела не созданы для такого использования.
Он бережно положил руку на плечо мальчика – простое действие, но наполненное невероятной нежностью. Да, Эразмус, как и я, знает, что такое истинное одиночество. Такая жизнь не позволяет ему завести ни жену, ни собственных детей. Несмотря на отчасти закостеневшие взгляды и малый опыт общения с детьми, Эразмус был человеком сочувствующим. Он наверняка стал бы очень заботливым отцом.
– Я не осмеливаюсь от него отойти.
Конечно, мы уже говорили на эту тему. Стоило мне обнаружить Алоизиуса, как я тут же возбужденно рассказала Эразмусу, что знаю, где Гидеон прячет Теган. Все идеально сходилось: тайник, где нет любопытных глаз, глубоко под землей, что помешает моему чутью. Вряд ли мышонок забрался очень далеко, значит, Теган наверняка где-то возле туннеля, где пострадал Кусака. Эразмус возражал: мол, мальчик мог найти Алоизиуса несколько дней назад и в совершенно другом месте. Я обеими руками была за то, чтобы тотчас послать за Лотти, которая отведет нас в туннели, а Эразмус оставался непреклонен в мнении, что мы должны сперва собрать больше сведений, а не слепо бегать по обширной подземной сети. Он меня так и не переубедил, но я все равно не могла бросить замершего на грани жизни и смерти ребенка.
Мышонок Теган сидел на столике рядом с постелью. Он выглядел невероятно хорошо для грызуна в столь почтенном возрасте, да еще и после двух перемещений во времени и недавнего побега из подземной тюрьмы.
Должно быть, я казалась невероятно уставшей или подавленной, – Эразмус накрыл мою руку своей ладонью и улыбнулся.
– Ему повезло, он попал к вам, Элизабет. Если кто его и исцелит, так только вы. А потом мы его расспросим, и ответы приведут нас к Теган.
Во взгляде Эразмуса было столько нежности, а в словах – искренности, что я с трудом удержалась от соблазна поднести его руку к губам и поцеловать. Это стремление одновременно изумило и встревожило меня. Времени признавать, что мои чувства к Эразмусу куда глубже, чем я позволяла себе думать, у меня не было. Однако сила этих чувств и неожиданного желания их проявить оказалась просто невероятной и подняла мне дух в момент смятения и упадка.
– В ваших устах все звучит просто, – как можно ровнее произнесла я.
– Есть все шансы, что так и будет, так что давайте на это надеяться.
– На шанс? Весьма непрочная штука, чтобы возлагать на нее надежды.
– Шанс, участь, судьба – называйте как хотите. Я верю, что если человек действительно искренне к чему-то тянется, к чему-то достойному и хорошему… ну, судьба, как и время, не настолько предопределена и весьма гибка. Мы способны на нее влиять.
Кусака вновь заговорил, не просыпаясь, упорно шепча нечто неразборчивое.
Эразмус наклонился и мягко убрал волосы со лба мальчика.
– Что такое, малыш? Что тебя так тревожит?
– Разбираю только «звезд-что-то там». Звездочка, что ли, – произнесла я, хмурясь. – Кто-то настолько далекий от неба, казалось бы, не станет задумываться о звездах.
– Я тоже сейчас немало размышляю о звездах, – сказал Эразмус. – Уверен, планы Гидеона прописаны в астрологических картах. Теган точно не упоминала ничего, что может нам помочь установить связь?
– Мы очень недолго пробыли в коттедже «Ива», пока Гидеон ее не унес. Теган много путешествовала по миру, столько всего изучала у ведьм всех мастей… Наверстать пять лет – дело небыстрое.
– Давайте снова по ним пройдемся.
– Снова? Эразмус, я без сил, и я уже столько раз перетряхнула память…
– Снова, – твердо произнес он и, отпустив мою руку, принялся мерить комнату шагами. – Вы говорили, Теган жила на острове неподалеку от побережья Уэльса.
Я потерла ноющую шею и заставила себя сосредоточиться.
– Да. Она целый год следовала викканскому календарю и соблюдала кельтские ритуалы, насколько это возможно в одиночку. Но я не понимаю…
– Где еще она побывала?
– Провела несколько месяцев в Америке, в основном в южных штатах.
– Еще?
– Сибирь. Я уже все это вам рассказывала. Она работала с якутской шаманкой.
– Да, помню. Еще?
– Я не знаю, не знаю!
– Должно быть что-то еще.
– Она упоминала, что перед самым моим появлением была в пустыне.
– В какой?
– Это имеет значение?
– Конечно же, имеет, моя дорогая Элизабет. Так в какой?
– Кажется, в Сахаре.
– Кажется?
– Хорошо, я уверена. Да, Теган говорила, что только недавно оттуда вернулась, но не успела больше ничего рассказать, поэтому я не знаю, кого она там встретила.
– Сахара, Пустыня Мертвых!
– Никогда не слышала, чтобы ее так называли. Куда вы собрались? – спросила я у заспешившего к двери Эразмуса.
– К моим книгам, куда же еще? – крикнул он в ответ, прежде чем скрыться.
