– Я вас найду, – сказал он, вытирая нож о рукав. – Но сперва займусь делом. Нам не пробиться сквозь такую толпу негодяев. Я сражусь с ними по одному.
И Эразмус, подняв фонарь, побежал по туннелю. Я на мгновение пожалела тех, кто попадется ему на пути, однако сильнее всего была вспышка страха, что с ним самим случится беда. Сердце сжалось, но времени размышлять, как много для меня теперь значит Эразмус, не оставалось. Я проверила, нет ли кого в туннеле, и сосредоточилась на Кусаке. А затем, уловив слабый, но верный след, подхватила юбки и поспешила на поиски.
Близняшки ворвались в мою камеру в приподнятом настроении. Эта перемена была как внезапной, так и тревожной. С чего это они так веселятся?.. Обе сестры разоделись в красивые летние платья с кучей кру́жева и даже украсили наполовину собранные и наполовину распущенные волосы цветами.
– А вот и мы! – чуть ли не запрыгала по комнате Лукреция. – Особое платье для особого дня, – объявила она, вручая мне новый наряд, и тут же защебетала на пару с сестрой о красоте и великолепии собственной одежды.
Я же могла думать только об одном:
– Тебе нравятся мои ленточки? – улыбнулась мне Флоренция. – Смотри, они цвета перванш, как и цветы у меня в волосах. А эти я выбрала для тебя, – она вытащила две алые ленты и расческу. – Я займусь твоей прической, – понизила Флоренция голос до заговорщицкого шепота. – Лукреция начала бы так дергать пряди, что у тебя слезы бы полились.
Соперничество Флоренции с сестрой и то, как она всегда мирилась с ролью девочки для битья, едва заметно нарушало их связь. Совсем чуть-чуть, однако с чего-то же надо было начинать. И я собиралась извлечь из этого максимальную пользу.
– Спасибо! – шепнула я в ответ и покорно позволила ей взяться за парикмахерский труд. Справлялась она весьма умело. Ее сестра же помогала мне с платьем.
Оно тоже оказалось белым, но не таким вычурным. На юбках тоже были кружева, а вот лиф скорее подчеркивал формы, чем служил для украшения. Кто-то верно угадал мой размер, хотя в плену я постоянно теряла вес. Лукреция стояла у меня за спиной и безжалостно затягивала корсет.
– Все должно быть как надо, – пыхтела она. – Ты должна выглядеть как можно лучше.
– Я в этом всем как невеста.
Обе девицы вдруг замерли, на секунду, не больше, а потом продолжили работу, так ничего и не сказав. Я еще сильнее встревожилась.
– Куда мы пойдем? – спросила я. – Что сегодня такого особенного, раз уж нам позволили так разодеться?
Лукреция наклонилась помочь мне с кожаными ботиночками.
– Мы пойдем на пикник!
– У реки! – вторила ей сестра.
– С музыкантами, – продолжила Лукреция. – Все так красиво. Мы должны прихорошиться.
– Для Гидеона, подозреваю. – Сестры не огрызнулись, и я продолжила: – Он тоже будет там, верно? То есть не станете же вы так стараться ради абы кого.
– Конечно, он будет с нами, – отозвалась Лукреция, так яростно затягивая шнурки, что я и правда обрадовалась, что мою прическу взяла на себя Флоренция. – Мы все делаем только для него. Все для него. Всегда.
Я проследила за выражением лица Флоренции. Она очень старалась не выдать себя, но у этой странной троицы явно все было не так уж радужно. Под жестким корсетом гулко забилось сердце. Если я хочу сбежать, придется тщательно выбирать подходящий момент. И если я, судя по всему, окажусь на берегу реки, под солнцем, ко мне начнет возвращаться магия. При условии, что Гидеон не наложит на меня очередное заклятие. А накопив достаточно силы, мне придется хвататься за любую возможность. Наверняка Гидеон ждет, что я попытаюсь сбежать. Придется пустить в ход все, чем я сумею разжиться, и главную роль для меня может сыграть именно Флоренция.
– Ты права, – шепнула я ей. – Этот оттенок синего тебе очень к лицу.
Флоренция смущенно улыбнулась. Лукреция выхватила у нее расческу.
– Сойдет и так, иначе опоздаем. А теперь, – глянула она на меня с невероятным высокомерием, – надеюсь, ты будешь вести себя как положено. Устроишь сцену – для тебя это плохо кончится. Просто делай, что тебе говорят, так проще.
– Для кого? – спросила я. – Конечно же, для Гидеона. Наверное, и для вас двоих. Но я сомневаюсь, что мне от этого станет легче, верно? Что бы он там ни планировал, ему плевать, что с нами в итоге случится.
– А ну тихо. Не понимаю, о чем ты. Гидеон всегда воздает должное за верность.
– Возможно. До тех пор, пока ему это выгодно. И все равно он не даст вам то, на что вы так надеетесь. Он никогда тебя не полюбит, Лукреция.
– Умолкни! Не нам это решать. Гидеон поступит так, как того желает…
