Продолжение книги «Исповедь зверя» повествует о возвращении в мир в облике человека-зверя полупризрачного существа, обладающего запредельными способностями. Возрождение, второе пришествие зла на землю или очередная попытка искупить вину и вернуть утраченное положение самого Зверя?
(«Владимирская Русь», группа «Черный Кофе»)
Просыпается с хрипом, со сбитым сердцебиением, в мокрой от пота постели. Тревожный взгляд на самое дорогое в ее жизни. Там спокойствие, тихое мирное дыхание…
Алисе шестнадцать. Молодая мать, ставшая родительницей в четырнадцать. В современном мире это уже никакая не странность и дикость, а в некоторых странах абсолютная норма. Не отклонение.
Отклонением от нормы, и вполне обоснованно, принято считать аутичность ребенка или замедление в процессе его развития. Физическая и умственная отсталость.
Воля, Волька, ее «волчонок» до годовалого возраста не реагировал на свет, на звуки и даже на голос собственной приходящей в отчаяние от происходящего матери. Ребенок выглядел пугающе безжизненным, вечно смотрящим в пустоту. Только иногда и, как правило, в непогоду, его черные глаза «оживали», окрашиваясь в желтый цвет. Но это были мгновения, и Алисе казалось, что это лишь ее галлюцинации – побочный эффект от ее успокоительных и антидепрессантов, выписанных психиатром. К этому склонялся и педиатр, следящий за ростом мальчика, выслушивая «необоснованные» тревоги матери.
Пришло время крещения мальчика. И этот обряд не мог пройти без участия Галины – матери Алисы. Верующей, и даже фанатично набожно с определенного момента своей жизни, женщины. Которая с содроганием вспоминает пережитые памятные события, заставившие ее окончательно уверовать в существование бога и… его противоположности.
Гала буквально уговаривает дочь на крестины сына. И то только потому, что Воля застопорился в развитии, Алиса соглашается с аргументами матери, увидев в крещении возможную попытку избавления от недуга. Соглашается, но… в назначенный день жалеет об этом.
День не задался с самого утра. Разбитое штормовыми порывами ветра окно. Мертвая птица на подоконнике. Сгоревший под утюгом платок, ставший причиной возгорания, хоть и быстро ликвидированного Алисой. Волька, «безжизненный», инертный до этого утра, машет руками и ногами, не давая себя одеть. Впопыхах обваренная пролитым кипятком голень ее собственной ноги.
– Давай отложим? – Алиса плакала в трубку телефона, отвечая на звонок ждущей ее с Волькой матери. – Это невыносимо…
– Или сейчас, или никогда! – Галина была неумолима. – Пойми, девочка, эти все препятствия – они… от лукавого; если не сделать нами намеченного, то, что происходит сейчас с тобой, превратится в обыденность и станет в разы хуже… Хочешь, я приеду за вами?
– Нет, – Алиса внезапно взяла себя в руки, глядя на вдруг затихшего, словно слушающего ее Вольку. – Я справлюсь.
Справиться получилось только частично. Она бежала с сыном на руках среди падающих веток деревьев во время грозы, сопровождаемой ураганным ветром. Ни одно транспортное средство не шло в сторону храма. Шел трамвай, электрическая линия которого была обесточена в момент попадания в крышу вагона разряда молнии. Алиса бежала снова. Насквозь мокрая, дрожащая от холода. Вот уже видны сверкающие сусальным золотом купола церкви в проеме между зданий. Слышится шепот то ли молитвы, то ли еще чего-то сквозь гром и разряды молний. Дерганья Вольки на ее руках, как назло мешающего бежать. Мать с сыном едва не попадают под тормозящую в сантиметрах от них машину…
