Правительство Франции еще со времен Клемансо прекрасно отдавало себе отчет в стратегическом значении "Чехословацкого бастиона" и рассматривало Чехословакию, как ключевое звено в цепи сопротивления потенциальной германской агрессии. Союз с Францией (а значит, и с союзной Франции Великобританией) гарантировал Чехословакии безусловную защиту. Кроме того, 2 мая 1935 года был подписан советско-французский договор о взаимной помощи, а 16 мая аналогичный советско-чехословацкий договор. Правда, в мощной системе союзов, казалось бы, надежно гарантирующих суверенитет и независимость Чехословакии, было несколько слабых звеньев. Главное из них заключалось в следующем: II статья советско-французского договора предусматривала, что, если СССР или Франция подвергнутся нападению со стороны какого-либо европейского государства, то они окажут "друг другу немедленную помощь и поддержку". ("Документы и материалы кануна второй мировой войны 1937–1939, т. 1. стр. 282). Однако военное соглашение, которое должно было жестко зафиксировать условия и характер вступления одного из союзников на помощь другому, так и не было подписано. Французы просто-напросто утратили интерес к конкретным переговорам. Министром иностранных дел Франции был в то время Пьер Лаваль, в недалеком будущем — лидер французских коллаборационистов, казненный после войны за измену. Лаваль откровенно заявлял: "Я подписываю франко-русский пакт для того, чтобы иметь больше преимуществ, когда я буду договариваться с Берлином". (Женевьева Табуи, "20 лет дипломатической борьбы", стр. 289). Тем не менее, дальнейшие события показали, что, если бы англичане и французы решились дать агрессору решительный отпор, договор был бы вполне эффективен. Однако события развивались совсем по другому сценарию.
Партия судетских немцев, напрямую руководившаяся из Берлина, наращивала демонстрации против "жестоких притеснений немецкого меньшинства". Геббельсовская пропаганда трубила о "чехословацких зверствах" против "мирного немецкого населения" и о "чехословацких провокациях" против "мирного Третьего рейха". В мае 1938 года ситуация подошла к самой грани кризиса, однако совместное дипломатическое выступление Англии и Франции на некоторое время охладило Гитлера. Однако, несмотря на вполне, казалось бы, благоприятный исход, выявились весьма странные обстоятельства. На переговорах в Лондоне 28 апреля английские руководители, в первую очередь премьер Чемберлен, ясно дали понять своим французским союзникам, что дипломатическая акция — это предел их союзнической верности и дальше этого они не пойдут. Кроме того, ценой совместной англо-французской декларации стал «компромисс» — совместное же обращение Парижа и Лондона к чехословацкому правительству с «просьбой» рассмотреть требования судетских немцев и решить эту проблему путем переговоров.
Под давлением Англии и Франции в июле чехословацкое правительство согласилось принять комиссию лорда Рансимена, назначенного осуществлять «посредничество» между Прагой и судетскими немцами. Вернувшись, лорд Рансимен в своих рекомендациях предлагал чисто английский способ решения проблемы — передать Судетскую область Германии. Но ведь именно через Судеты пролегала линия сверхмощной чехословацкой обороны! Благородного лорда такие мелочи не интересовали. Геббельсовская пропаганда неистовствовала, расписывая совсем уже фантастические «зверства», Гитлер громогласно объявлял, что не потерпит более «провокаций». В сентябре Европа вновь оказалась на грани войны.
3.
Еще раз напоминаю — во Франции вполне отдавали себе отчет в стратегическом значении Чехословакии. 9 сентября начальник Генерального штаба французской армии Гамелен составил для своего правительства записку, в которой довольно подробно освещал эту проблему: "Чехословакия — препятствие для "Drang nach Osten" [натиск на Восток (нем.)]. Оккупация Германской Богемии и Моравии привела бы к весьма значительному увеличению германского военного потенциала (захват заводов Шкода, заводов в Брно т. д.)…. Чехословацкая армия… — единственная армия в Центральной Европе, которая заслуживает наименования "армия Запада"; она располагает как подготовленным личным составом, так и современным вооружением, созданным на отечественной территории. Имея 17 пехотных дивизий, число которых может быть быстро удвоено, и 4 механизированные дивизии, она может вынудить ввести в действие на военном театре Богемия-Моравия минимум 15–20 германских дивизий…" ("Документы и материалы кануна второй мировой войны", т. 1, стр. 151).
Вероятнее всего, если не из верности долгу, то из простого чувства самосохранения Франция все-таки решилась бы на защиту своего союзника. Но тут вмешался "великий миротворец" — британский премьер Невилль Чемберлен. 15 сентября он лично прибыл на самолете в Германию побеседовать с Гитлером. После этого началась "челночная дипломатия": престарелый премьер мотался между Англией и Германией, с каждым разом принимая все новые требования фюрера.