Холден выпростал руку и заерзал на стуле. Он был чувствительнее большинства людей и сразу понял, что случилось что-то нехорошее. Элла постаралась скрыть разочарование:
— Все будет прекрасно, Холден. Ты отлично выступишь.
— Семь часов.
— Правильно, Холден. Семь часов.
Родители Холдена наверняка уже в зале, и ее мама тоже. Даже отец обещал прийти. Элла улыбнулась, представив, как родители будут сидеть рядом. В последнее время они чаще стали общаться. Элла не сомневалась, что им будет что обсудить после премьеры. Но сейчас она слишком занята — она обязана уделить все внимание Холдену. Сегодня его звездный час — уже второй за последнее время. Если школьники прислушались к ее призыву на собрании после самоубийства Майкла Шварца, то отныне в Фултонской школе все пойдет по-другому.
Она разговаривала с Лашанте, но подруга не знала, много ли людей собирается на премьеру.
— Я поговорю с ними, — пообещала она. — Иногда я сомневаюсь, что кто-нибудь вообще помнит о том, что произошло с Майклом.
Начиная с Рождества, Лашанте ходила с Эллой в церковь. Они молились о том, чтобы сегодняшний спектакль прошел успешно.
— У меня для тебя сюрприз, — сказала ей вчера Лашанте. — Не могу обещать, что на премьеру придет много людей, но я приготовила для тебя сюрприз.
Элла с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать от разочарования. Если никто не придет на премьеру, актерам будет трудно выступать перед пустым залом. Это означает смертный приговор для отделения драмы и мистера Хокинса. Что ж, все в руках Божьих. Ему виднее.
Холден нервно заерзал на стуле.
— Все хорошо, Холден. Все хорошо.
Он кивнул, но неуверенно качнулся. Потом улыбнулся Элле и тихо запел:
— Всегда будет так...
Его не слышал никто, кроме нее. Актеры суетливо бегали, поправляли костюмы и прически и разыскивали реквизит, который должны взять с собой на сцену. Холден запел следующую строчку. В ней говорилось о том, что в жизни всегда есть место чуду.
— Ты прав, Холден! — Элла подняла голову. Неужели он почувствовал ее неуверенность? Может, Холден догадался, что она боится того, что сюрпризом окажется пустой зал? — Будем надеяться на чудо.
Холден с надеждой посмотрел на нее:
— Я молился.
— Молился? — Она любила Холдена за его чистое детское сердце. — Молился, чтобы спектакль прошел хорошо?
Он помолчал, устремив взгляд куда-то вдаль. Потом отрицательно покачал головой:
— Я молился за места в зале.
— В зрительном зале?
— Там одна тысяча пятьдесят три сиденья, — быстро ответил он. — Я молился за одну тысячу пятьдесят три сиденья.
— Ты их сосчитал? — Невероятно! Неужели Холден во время репетиций пересчитал все места в зале? — Правда?
— Одна тысяча пятьдесят три.
Элла хотела крепко его обнять и твердо сказать, что если он помолился за каждое место в зрительном зале, Бог обязательно сделает так, что они все будут заполнены людьми. Впрочем, она не совсем в это верила.
— Ты правильно сделал, Холден. Продолжай молиться, ладно?
Холден молчал и казался смущенным и растерянным. Он встал, прошел по комнате, взял рюкзак и вернулся на свое место рядом с ней. Затем открыл рюкзак и стал рыться в содержимом. Холден явно искал карточки КСОК, которыми не пользовался уже больше месяца. Наверное, они лежали на дне рюкзака. Наконец он достал их и начала перебирать. Совсем как раньше.
— Холден... — Он не слышал ее, словно она обращалась в пустоту. — Холден, зачем тебе карточки? Ты же умеешь говорить! Скажи, о чем ты думаешь?
Постепенно он перестал перебирать карточки, взял одну и бережно положил остальные в рюкзак. Потом протянул карту Элле.
Она удивилась, но взяла карточку. На ней были нарисованы музыкальные ноты и сердце. Все понятно без слов.
— Ты любишь музыку? Правильно, Холден?
Он застенчиво улыбнулся:
— Это тебе, Элла. Сердце означает любовь.
— Ты любишь музыку? — Она не совсем его понимала. Потом ее охватило радостное удивление. И все же ей не верилось до конца: — Сердце означает любовь к музыке?
— Сердце... — Он смотрел ей в глаза так, словно заглядывал в душу. — Это сердце тебе, Элла. — От волнения он стал выкручивать пальцы. — Сердце означает любовь.
Элла посмотрела на карту. Она оставит ее себе и спрячет, чтобы никто ее не нашел. Она верила, что никто не любит ее так, как Холден Харрис. Он так сильно ее любит, что сумел побороть страх и неуверенность и признаться в своих чувствах. Она заморгала, прогоняя слезы:
— Можно тебя обнять?
— Нет. — Наверное, Холден понял, что его ответ прозвучал забавно, и нервно рассмеялся. Потом он взял ее за руку: — Красавица и Чудовище.
