Как быстро возникло это чувство! Две недели. Но почему это чувство не поглотит меня целиком, не лишит воли и разума? Почему мне нужно что-то понимать, выслушивать объяснения? Как было бы хорошо, если бы я просто верила!
Верить в то, что можно просто наблюдать за смертью живого существа?
– Твоя вера в меня утопична и не имеет оснований, – тихо произнесла я, скопировав его позу с поднятыми к подбородку коленями.
– Я им говорил, что это не имеет значения, – задумчиво проговорил он, облокотившись о стену и вытянув одну ногу.
Усмехнувшись, он посмотрел в высокий потолок, затем на меня:
– Человека невозможно вылепить по своему желанию: принудив тело к одиночеству, лишив его любви – не обеспечить одиночество души, не воспитать равнодушие и эгоизм. У тебя отняли семью – ты стала учителем, тебе не позволили создать семью самой, – но ты снова обманула их и взяла Леонардо. Какие же они все-таки глупцы! И ведь я говорил им об этом.
Он улыбался, его так забавила эта ситуация! Зато меня все эти игры с судьбой вводили все в большее состояние прострации:
– Интересно, а от меня самой хоть что-нибудь зависит?
– Конечно, я ведь говорю: ты всех обманула, обыграла, обошла.
Внезапно улыбка сошла с его лица:
– Но с устройством мира ты сделать ничего не сможешь: так было и так будет. Кто-то убивает, кто-то спасает, а мы должны лишь не допустить попадания души в Ад. – Он немного помолчал. – Ева, не пытайся противостоять этому, иначе пожалеешь. У нас и так слишком мало шансов заполучить душу.
– Почему? – это испугало меня.
Он пожал плечами:
– Просто потому что нас слишком мало, пару тысяч, не больше, а люди умирают каждую секунду.
Сие заявление меня, мягко говоря, ошарашило:
– Получается, что большинство людей попадет в Ад?
Скорбное молчание было мне ответом.
– Но почему?! – я вскочила. – Почему погонщиков Ада больше, чем нас?
– Я не говорил, что их больше, – он поднялся с пола. – Просто у них другие правила, например, они могут воровать души у нас. Но, кажется, об этом я уже упоминал.
Я удрученно мотала головой:
– Как это все бессмысленно. Нескончаемая гонка.
Другой настороженно смотрел на меня:
– Не стоит впадать в такое состояние, не опускай руки. Сначала попробуй идти этим путем.
– Я попробую, – пообещала я и проснулась.
2
ПЕРВЫЙ УРОК
Мне пришлось задержаться в гимназии и немного порепетировать со своими детьми новогодний концерт. Потом пришел будущий первоклассник: испуганный мальчик с жидкими светлыми волосами. Его мама постоянно дергалась, обрывала разговор на полуслове, все время боялась сказать что-то лишнее или неправильное. То ли она хотела устроить ребенка именно в мой класс, то ли именно в эту гимназию? Не знаю. Но ее поведение сильно раздражало. Я дала мальчику несколько заданий для диагностики уровня готовности к обучению. На любой заминке мамаша начинала ругать ребенка, повышать голос. В общем, в итоге, я попросила ее подождать в коридоре.
Саша довольно быстро успокоился и даже высказал интерес к предложенным заданиям. Причем показал неплохие результаты. Итак, мой будущий первый класс потихоньку набирался.
Я погасила свет и заперла кабинет, когда на часах уже было 18.44. Сдав ключ сторожу, вышла на улицу. В лицо ударил морозный ветер. Моя бедная «Мазда» одиноко жалась к темно-синим «Жигулям» сторожа. Больше на стоянке автомобилей не было.
Пока я рылась в сумочке в поисках ключа, который, как обычно, прятался где-то внизу, сторожа за дверью принялись меня обсуждать.
– Вот что, значит, семьи нет. Одна работа на уме, – недовольно ворчал пожилой Лев Сергеевич.
В принципе добродушный старичок, но уж очень он любит говорить о людях за их спиной.
– Ну, а что ей дома делать? – Вторил Виталик, учащийся техникума и зарабатывающий деньги, как он сам выразился, «наиболее легким путем».
И наименее перспективным. Я тихонько спустилась с крыльца, очень уж не хотелось, чтобы они поняли, как лопухнулись, и направилась к «Мазде».
Я сидела в холодной машине и ждала, пока прогреется двигатель. В голову лезли мрачные мысли: как же хорошо я все-таки жила раньше. И работа у меня была, и собака, и парень какой никакой. Вот бы вернуть все назад, прокрутить пленку и вытащить кассету, чтобы так и осталось!
Только ничего не получится. Я поняла это в тот момент, когда выбежала на улицу в поисках книги и обнаружила ее на водительском сидении. В тот момент, когда поняла, с каким торжественным чувством медленно выводила на большом бирюзовом листе «длинное» имя Насти.
Я включила первую передачу и «Мазда» медленно тронулась с места.
Машины на МКАДе двигались сплошным потоком. Все спешили домой. Уже через минуту я приноровилась к общему ритму движения и немного расслабилась. Какая-то синяя «девятка» беспардонно меня подрезала, не включив поворотник. Неприятно, но вообще-то, не первый и не последний раз. В «Жигулях» на заднем сидении ерзал мальчик лет пяти: он то вставал на сидение и лез в багажный отсек, то перекладывал игрушки с места на место.
